Боровуха

Смотрели на нас своими пустыми глазницами и этот, если можно так сказать, взгляд проникал внутрь и разливался по артериям холодным металлом. Поворачивая головы очень медленно из стороны в сторону, они как будто пытались лучше рассмотреть меня, изучить, понять. Из-за льда не было понятно, на каком они расстоянии, будто бы много зевак припало к большому окну… Я не могла оторвать от них взгляд и лишь пятилась назад, так как я не слышала никого из друзей, думаю и они тоже. И вдруг резко и одновременно лица открыли рты, такие же пустые, как и их глазницы, и звук, тот же звук, который мы слышали в первый раз, только сильнее. Боль и резь в ушах вывела нас из ступора и я, сломя голову на этих проклятых коньках рванула к берегу. И вот я в слезах и соплях, с вывернутыми ногами, пытаюсь объяснить родителям, что случилось. Не знаю, как они меня успокоили, да и не помню, но это у них вышло… И уже утром услышала про то, что лед на Бездонке треснул, и как хорошо, что у нас во дворе есть свой каток, и дети даже не думают туда ходить… Не знаю, приснилось ли мне это, или было взаправду, но мать помнит этот эпизод в моей жизни и говорит, что с этого момента я боялась ступить на лед и начала лунатить. Бабушка потом одна хорошая отшептала. Только интересно, то ли нас спасли, то ли чуть не убили. То ли они хотели выйти, то ли хотели, чтобы мы зашли. Но с того времени я начала относиться ко всему мистическому и потустороннему с уважением и осторожностью…