Было это лет 10 назад, когда выдался длинный и теплый конец октября. Над лесами Псковской области стояли теплые и солнечные дни. И хотя деревья сбросили листву, и воздух по утрам дышал холодом, природа словно притормозила, и к полудню яркое солнце прогревало все вокруг. Перелетные птицы, летящие на юг, решили сделать привал на Псковщине и подкормиться на бесчисленных протоках и озерцах, полных рыбой и живностью. Волки становились все смелее и объединялись, совершая подросшими семьями набеги на отдельные стайки лесных косуль и лосей.
Добавить в моё избранное
7 мин, 4 сек 5693
И вот уже когда смеркалось, и они собрались отдыхать, а Петрович решил проверить закинутые на тайменя ловчие донки и щучьи жерлицы, в лесу раздался треск, как будто падало большое сухое дерево. Они все насторожились и стали наблюдать за лесом. Неожиданно какое-то большое существо размером с человека пронеслось в темном лесу, но свет луны успел его осветить.
Петрович сделал паузу и тяжело вздохнул, так, как будто его давнишняя рана снова начала саднить и причинять ему боль… — Ощущение было такое, что это существо не могло быть человеком, так как оно было так стремительно и делало такие большие прыжки… Все вокруг Петровича около костра лишь раскрыли рты и напряженно слушали, не следуя обычной деревенской практике что-то переспрашивать или вставлять свои реплики и пояснения… Нарезные карабины были у двоих приятелей, и они решили, что кто-то к ним пришел за золотом, они потеряли рассудок и начали стрелять прицельно и навскидку на любой шорох. Стреляли они до тех пор, пока не раздался вскрик и нечеловеческий стон.
Около пяти минут Петрович молчал, а затем молча опрокинул кем-то протянутую ему стопку водки… а затем, выпив, перекрестился и оглянулся к лесу, откуда в который раз ухнул филин «уху-уху», и тотчас ему ответил сыч, свистом, проникая в самую глубину человеческой души… Когда мы к нему подбежали, то поняли, что это был не человек, хотя внешне по фигуре оно было похоже, вот только густая шерсть покрывала его тело… Оно было еще живо, но умирало, и, словно детские, всхлипы и стоны были слышны… Затем оно умерло, и приятель Петровича сделал самое непоправимое, он достал нож и отрезал у него ухо, трофей для ученых, они за него, дескать, отвалят больше, чем за золото, так он сказал… Петрович поперхнулся и дальше начал уже скороговоркой рассказывать, что вдруг в лесу раздался свирепый клик, как будто кричало какое-то огромное хищное животное, а затем треск ломаемых ветвей… Они все поняли и побежали к берегу реки, где у них стояла в заводи лодка. Им повезло, что мотор завелся с первого раза, и они, побросав в лодку все, что было под рукой, взорвали тишину ревом, быстро уходя по водной стремнине.
Отойдя на несколько сот метров от заводи, они отважились оглянуться и взглянуть назад. На берегу в свете луны они отчетливо видели огромное человекоподобное существо с черной шерстью, не менее 3 метров высотой. Оно бесновалось и ломало сучья и деревца… Они гнали по реке несколько часов в сторону Енисея, пока не выплыли и не пошли, включив второй мотор, меняя галсы и пробиваясь против течения в сторону их поселка… Лишь под утро, отойдя от протоки на 50 километров, они немного перевели дух и приплыли в свою деревню.
Одного из приятелей арестовали за золото через пару дней, когда он отправился в город, и посадили… Но вот его жена и ребенок не далее как через месяц пропали в лесу, куда они пошли за ягодами… А второй его напарник сгорел в доме со своей старой матерью, и говорят, что перед пожаром из дома слышались истошные крики, как будто там кого-то истязали.
Петрович все рассказал жене, и она немедля решила переехать к своей матери в Иркутск, а с Петровичем оформила развод и указала ему на все четыре стороны… Так он и приехал в эти края на Псковщине, где достался ему дом в наследство от тетки с дядькой… После рассказа Петровича все на какое-то время стихли, словно о чем-то размышляя. Кто-то прокряхтел и незаметно перекрестился.
Неожиданно на опушке леса, что был не далее 100 метров от них, затрещали сучья, и в свете луны они отчетливо увидели огромного кабана секача. Метровой высоты и массой более 200 килограммов он смотрел на людей и совсем не боялся их, так, как будто его размеры давали ему право на это. Из его пасти смотрели большие загнутые вверх клыки, и шерсть секача искрилась в свете луны.
— Митрич, стреляй из своего Зауера, — крикнул седой мужик в черной кожанке.
Но никто не шевельнулся, и все продолжали зачарованно смотреть на кабана. Зверь немного постоял, а затем, неторопливо развернувшись, словно растворился в лесу.
А утром вдруг все охотники согласились, что, если задул северный ветер, прозванный в народе «Северок», то охоты им не будет, и надо возвращаться домой…
Петрович сделал паузу и тяжело вздохнул, так, как будто его давнишняя рана снова начала саднить и причинять ему боль… — Ощущение было такое, что это существо не могло быть человеком, так как оно было так стремительно и делало такие большие прыжки… Все вокруг Петровича около костра лишь раскрыли рты и напряженно слушали, не следуя обычной деревенской практике что-то переспрашивать или вставлять свои реплики и пояснения… Нарезные карабины были у двоих приятелей, и они решили, что кто-то к ним пришел за золотом, они потеряли рассудок и начали стрелять прицельно и навскидку на любой шорох. Стреляли они до тех пор, пока не раздался вскрик и нечеловеческий стон.
Около пяти минут Петрович молчал, а затем молча опрокинул кем-то протянутую ему стопку водки… а затем, выпив, перекрестился и оглянулся к лесу, откуда в который раз ухнул филин «уху-уху», и тотчас ему ответил сыч, свистом, проникая в самую глубину человеческой души… Когда мы к нему подбежали, то поняли, что это был не человек, хотя внешне по фигуре оно было похоже, вот только густая шерсть покрывала его тело… Оно было еще живо, но умирало, и, словно детские, всхлипы и стоны были слышны… Затем оно умерло, и приятель Петровича сделал самое непоправимое, он достал нож и отрезал у него ухо, трофей для ученых, они за него, дескать, отвалят больше, чем за золото, так он сказал… Петрович поперхнулся и дальше начал уже скороговоркой рассказывать, что вдруг в лесу раздался свирепый клик, как будто кричало какое-то огромное хищное животное, а затем треск ломаемых ветвей… Они все поняли и побежали к берегу реки, где у них стояла в заводи лодка. Им повезло, что мотор завелся с первого раза, и они, побросав в лодку все, что было под рукой, взорвали тишину ревом, быстро уходя по водной стремнине.
Отойдя на несколько сот метров от заводи, они отважились оглянуться и взглянуть назад. На берегу в свете луны они отчетливо видели огромное человекоподобное существо с черной шерстью, не менее 3 метров высотой. Оно бесновалось и ломало сучья и деревца… Они гнали по реке несколько часов в сторону Енисея, пока не выплыли и не пошли, включив второй мотор, меняя галсы и пробиваясь против течения в сторону их поселка… Лишь под утро, отойдя от протоки на 50 километров, они немного перевели дух и приплыли в свою деревню.
Одного из приятелей арестовали за золото через пару дней, когда он отправился в город, и посадили… Но вот его жена и ребенок не далее как через месяц пропали в лесу, куда они пошли за ягодами… А второй его напарник сгорел в доме со своей старой матерью, и говорят, что перед пожаром из дома слышались истошные крики, как будто там кого-то истязали.
Петрович все рассказал жене, и она немедля решила переехать к своей матери в Иркутск, а с Петровичем оформила развод и указала ему на все четыре стороны… Так он и приехал в эти края на Псковщине, где достался ему дом в наследство от тетки с дядькой… После рассказа Петровича все на какое-то время стихли, словно о чем-то размышляя. Кто-то прокряхтел и незаметно перекрестился.
Неожиданно на опушке леса, что был не далее 100 метров от них, затрещали сучья, и в свете луны они отчетливо увидели огромного кабана секача. Метровой высоты и массой более 200 килограммов он смотрел на людей и совсем не боялся их, так, как будто его размеры давали ему право на это. Из его пасти смотрели большие загнутые вверх клыки, и шерсть секача искрилась в свете луны.
— Митрич, стреляй из своего Зауера, — крикнул седой мужик в черной кожанке.
Но никто не шевельнулся, и все продолжали зачарованно смотреть на кабана. Зверь немного постоял, а затем, неторопливо развернувшись, словно растворился в лесу.
А утром вдруг все охотники согласились, что, если задул северный ветер, прозванный в народе «Северок», то охоты им не будет, и надо возвращаться домой…
Страница 2 из 2
