Я выросла в старом районе города Днепропетровска. Красивые дома с лепниной, самые высокие — трехэтажные, утопали в зелени тополей и кленов. А люди в этих домах знали не только друг друга, но и истории семей своих соседей.
Добавить в моё избранное
8 мин, 45 сек 19195
Нашла работу, вышла замуж, сменила гражданство, родила двоих детишек. С момента похорон Виктории прошло больше 10 лет. С земляками общалась в соцсетях. Однажды мне написала бывшая соседка — Катя. Спросила, может ли она остановиться у меня на недельку. Ее снарядила в Москву мама Вероники на поиски дочери. Оказывается, та уже год не выходит на связь — телефонный номер отключен, в интернете все страницы заброшены. У родителей был адрес коммунальной квартиры, где Вероника несколько лет назад купила себе комнату. У Кати тоже уже была семья, но на поиски школьной подруги она поехала не раздумывая.
Квартира, где жила Вероника, оказалась в самом криминальном и злачном районе Москвы — в Бирюлево. Мы долго стучали в дверь без звонка. Нам открыла неряшливая пьяная тетка в халате. Когда мы спросили Веронику, она пожала плечами и сказала, что здесь живет только Вика — «хохлушка-парикмахерша». В комнате, где царил ужасный беспорядок, спала женщина. Длинные черные волосы разметались по подушке, мы разбудили ее… и остолбенели от ужаса. На нас мутным взглядом смотрели черные глаза покойной Виктории! Хотя, даже я помню, что Вероника была обладательницей красивых глаз шоколадного оттенка. Когда Вероника встала с кровати и привычным движением закрутила волосы в пучок, мы удивились сходству еще больше. Казалось, что и черты лица девушки тоже изменились и перед нами стоит сильно исхудавшая Вика. Про имя она объяснила коротко — Викой она представляется давно, имя Вероника ей показалось слишком длинным, вот она его и сократила. Но самым ужасным сходством было другое… Вероника, придя в себя, стала дрожащими руками собирать в мусорный пакет какие-то опаленные ложки, пакетики от шприцев, валяющиеся на подоконнике. Нам с Катей все стало ясно. Наркоманов мы на своем веку повидали немало. О своей зависимости Вероника рассказала, что после ее переезда в Москву, она заболела странной болезнью — ломило все тело, постоянно болела голова, девушка стала нервной и раздражительной. Несколько лет она работала в таком состоянии, часть заработка уходила на врачей, которые ставили разные диагнозы, часть откладывала на жилье. Купила комнату по дешевке, и вот тут-то все произошло… Сосед наркоман со стажем, увидев Веронику, ухмыльнулся и сказал: «Да тебя ломает, девочка» и дал ей шприц с наркотиком. Организм Вероники воспрянул как от глотка свежего воздуха, как будто после долгого голода ему дали то, что он хотел… Вот так девушка оказалась«на игле»… В следующие два года у меня останавливались почти все родственники Вероники, которые всерьез взялись за лечение молодой женщины, но ничего не помогало. Вероника срывалась снова и снова. В итоге решено было обратиться к знахарке из Московской области, которая снимала зависимости от алкоголя и наркотиков.
Мы приехали в Наро-Фоминск уже вечером. Бабка, открыв двери и мельком глянув на Веронику, сказала: «Я покойниц не лечу!» Мать взмолилась, мол, не покойница она еще, ведь можно избавиться от наркотиков, зачем вы так? Бабка твердила свое:«Она покойница, причем давняя, вам не ко мне надо!» — и написала адрес деревни в этом же районе. Мы приехали в деревню за полночь. Посреди дороги у бревенчатого дома стояла улыбающаяся старушка, которая сообщила, что уже час как ждет в гости Викторию. Нас передернуло — Виктория ведь давно мертва! Но бабка только покачала головой, махнула нам в сторону дома со светящимися окнами, мол, располагайтесь, а сама, взяв за руку Веронику, повела ее в баню, запретив нам выходить на улицу до рассвета. Приехавшие родственники долго пили чай, разговаривали, строя свои догадки, а после легли спать. Я сама была взбудоражена происходящим, в голову лезли разные мысли, поэтому уснуть я не смогла. Вышла на веранду и закурила.
Тут скрипнула дверь бани, и я увидела женский силуэт в белом. Испугалась, что бабка будет ругать за нарушенный запрет, юркнула в дверь дома и стала наблюдать за происходящим в окно. Ужасная картина, которую я увидела после, до сих пор снится мне в кошмарах. К окну со стороны улицы стремительно приблизилась женщина в белой ночной рубашке. Я узнала Викторию — сомнений быть не могло — она выглядела так же, как в тот день, когда умер ее сын, и когда я так же в окно смотрела на нее, рыдающую от горя на нашей улице. Она улыбалась мне, кивая и маня рукой. Я как загипнотизированная, не в силах отвести взгляд, стала двигаться к двери. Но за спиной Виктории разглядела ковыляющую бабку, которая бежала к дому, крестилась, грозила мне кулаком и, доставая что-то из карманов, бросала в Викторию. Та отдалилась от окна, присела на четвереньки и стала шипеть на бабку, как кошка. После чего метнулась в сторону бани. Старуха наутро долго меня отчитывала и заставила уехать, приказав, чтобы приехала всех забирать через несколько дней. На этот раз я подчинилась беспрекословно.
Вернувшись в эту деревню, удивилась, узнав, что никто из родственников не видел Веронику за эти дни — бабка никого не пускала в баню. Когда уже все собрались, старуха вывела девушку на свет.
Квартира, где жила Вероника, оказалась в самом криминальном и злачном районе Москвы — в Бирюлево. Мы долго стучали в дверь без звонка. Нам открыла неряшливая пьяная тетка в халате. Когда мы спросили Веронику, она пожала плечами и сказала, что здесь живет только Вика — «хохлушка-парикмахерша». В комнате, где царил ужасный беспорядок, спала женщина. Длинные черные волосы разметались по подушке, мы разбудили ее… и остолбенели от ужаса. На нас мутным взглядом смотрели черные глаза покойной Виктории! Хотя, даже я помню, что Вероника была обладательницей красивых глаз шоколадного оттенка. Когда Вероника встала с кровати и привычным движением закрутила волосы в пучок, мы удивились сходству еще больше. Казалось, что и черты лица девушки тоже изменились и перед нами стоит сильно исхудавшая Вика. Про имя она объяснила коротко — Викой она представляется давно, имя Вероника ей показалось слишком длинным, вот она его и сократила. Но самым ужасным сходством было другое… Вероника, придя в себя, стала дрожащими руками собирать в мусорный пакет какие-то опаленные ложки, пакетики от шприцев, валяющиеся на подоконнике. Нам с Катей все стало ясно. Наркоманов мы на своем веку повидали немало. О своей зависимости Вероника рассказала, что после ее переезда в Москву, она заболела странной болезнью — ломило все тело, постоянно болела голова, девушка стала нервной и раздражительной. Несколько лет она работала в таком состоянии, часть заработка уходила на врачей, которые ставили разные диагнозы, часть откладывала на жилье. Купила комнату по дешевке, и вот тут-то все произошло… Сосед наркоман со стажем, увидев Веронику, ухмыльнулся и сказал: «Да тебя ломает, девочка» и дал ей шприц с наркотиком. Организм Вероники воспрянул как от глотка свежего воздуха, как будто после долгого голода ему дали то, что он хотел… Вот так девушка оказалась«на игле»… В следующие два года у меня останавливались почти все родственники Вероники, которые всерьез взялись за лечение молодой женщины, но ничего не помогало. Вероника срывалась снова и снова. В итоге решено было обратиться к знахарке из Московской области, которая снимала зависимости от алкоголя и наркотиков.
Мы приехали в Наро-Фоминск уже вечером. Бабка, открыв двери и мельком глянув на Веронику, сказала: «Я покойниц не лечу!» Мать взмолилась, мол, не покойница она еще, ведь можно избавиться от наркотиков, зачем вы так? Бабка твердила свое:«Она покойница, причем давняя, вам не ко мне надо!» — и написала адрес деревни в этом же районе. Мы приехали в деревню за полночь. Посреди дороги у бревенчатого дома стояла улыбающаяся старушка, которая сообщила, что уже час как ждет в гости Викторию. Нас передернуло — Виктория ведь давно мертва! Но бабка только покачала головой, махнула нам в сторону дома со светящимися окнами, мол, располагайтесь, а сама, взяв за руку Веронику, повела ее в баню, запретив нам выходить на улицу до рассвета. Приехавшие родственники долго пили чай, разговаривали, строя свои догадки, а после легли спать. Я сама была взбудоражена происходящим, в голову лезли разные мысли, поэтому уснуть я не смогла. Вышла на веранду и закурила.
Тут скрипнула дверь бани, и я увидела женский силуэт в белом. Испугалась, что бабка будет ругать за нарушенный запрет, юркнула в дверь дома и стала наблюдать за происходящим в окно. Ужасная картина, которую я увидела после, до сих пор снится мне в кошмарах. К окну со стороны улицы стремительно приблизилась женщина в белой ночной рубашке. Я узнала Викторию — сомнений быть не могло — она выглядела так же, как в тот день, когда умер ее сын, и когда я так же в окно смотрела на нее, рыдающую от горя на нашей улице. Она улыбалась мне, кивая и маня рукой. Я как загипнотизированная, не в силах отвести взгляд, стала двигаться к двери. Но за спиной Виктории разглядела ковыляющую бабку, которая бежала к дому, крестилась, грозила мне кулаком и, доставая что-то из карманов, бросала в Викторию. Та отдалилась от окна, присела на четвереньки и стала шипеть на бабку, как кошка. После чего метнулась в сторону бани. Старуха наутро долго меня отчитывала и заставила уехать, приказав, чтобы приехала всех забирать через несколько дней. На этот раз я подчинилась беспрекословно.
Вернувшись в эту деревню, удивилась, узнав, что никто из родственников не видел Веронику за эти дни — бабка никого не пускала в баню. Когда уже все собрались, старуха вывела девушку на свет.
Страница 2 из 3
