Где-то с третьего класса у меня стало ухудшаться зрение. В моей семье проблемы с ним у всех, поэтому к своему четырехглазию я привыкла без особого труда. Но, вследствие ли потери зрения, либо просто из ниоткуда, у меня появилась особенность — у меня очень обострились слух и обоняние.
Добавить в моё избранное
6 мин, 10 сек 10935
Занять было не у кого и мама взяла ночное дежурство (платят не ахти, но какие-никакие деньги). Мне было смертельно страшно оставаться одной, но виду я не подала — решила позвать на ночь подругу, чтобы одной не так страшно было сидеть. Подруга пришла часов в 7 вечера. Мы хорошо просидели до 11 часов, потом она стала жаловаться на головную боль. Странное дело — обычно у нее голова не болит никогда. Ну, я таблетку дала и мы спать легли. Часа в два ночи она просыпается, бежит в туалет и ее тошнит там, наверное, минут пятнадцать. Я, глядя на нее, напрочь позабыла о своей проблеме. Позвонили ее матери и та забрала ее на машине. Мне было стыдно напрашиваться с ними и я осталась одна. Опять.
Сказать, что в миг закрытия входной двери на меня накатил дикий ужас, значит, ничего не сказать. Я решила напиться кофе и не спать до утра, а там уже и в школу пора… Выпила около трех кружек, села за кухонный стол, включила телевизор на кухне. Шел какой-то фильм, но мне было наплевать на сюжет — я просто старалась сосредоточиться на картинке. Звук на канале был слишком тихим и я добавила громкости. Вдруг сигнал прервался и зашипели громкие помехи и это было последней отчетливой вещью, что я помню. Потом я была как в тумане — почему-то лежу на кухонном столе, прямо над головой горит лампа, вдруг что-то трещит, становится темно. В следующую секунду ноздри накрывает запах сырости, тело будто в параличе, двинуться не могу, пытаюсь дернуться. Чувствую удар и падаю со стола. Слышу дыхание. Тихое, тишайшее, но оно было надо мной, почти в моем сознании. Дальше помню только, как рванула на себя дверь балкона, потом — как я, цепляясь за прутья на балконе, пыталась дотянуться до пожарной лестницы, потом — сирену, рыдающую мать и белые стены.
Из травматологии через месяц меня перекинули в больничку для блаженных. У меня вновь начались истерики. Я пыталась бить врачей и кричала, что я здорова и что оно придет все равно. Я сильно похудела, килогаммов на пятнадцать где-то. Мне становилось хуже, я видела тень, ползающую по стенам моей палаты днем. Я почти не спала, просыпалась с криком.
Сейчас меня пичкают таблетками до такой степени, что я не слышу и не вижу почти. Мое восприятие заторможено донельзя. Но тень здесь, она почти во мне, я чувствую это. Стоит мне остановиться на месте, лечь, сесть, встать и сознание как будто наполняется чем-то черным, почти осязаемым. Еще немного — и оно будет во мне и тогда я не знаю, кем я стану. Мне так страшно… Я пишу это ночью — убежала из палаты и пробралась к компьютеру дежурного, пока он спит. Я чувствую, что должна рассказать это. Может быть, я сошла с ума — а может, эта дрянь реально существует…
Сказать, что в миг закрытия входной двери на меня накатил дикий ужас, значит, ничего не сказать. Я решила напиться кофе и не спать до утра, а там уже и в школу пора… Выпила около трех кружек, села за кухонный стол, включила телевизор на кухне. Шел какой-то фильм, но мне было наплевать на сюжет — я просто старалась сосредоточиться на картинке. Звук на канале был слишком тихим и я добавила громкости. Вдруг сигнал прервался и зашипели громкие помехи и это было последней отчетливой вещью, что я помню. Потом я была как в тумане — почему-то лежу на кухонном столе, прямо над головой горит лампа, вдруг что-то трещит, становится темно. В следующую секунду ноздри накрывает запах сырости, тело будто в параличе, двинуться не могу, пытаюсь дернуться. Чувствую удар и падаю со стола. Слышу дыхание. Тихое, тишайшее, но оно было надо мной, почти в моем сознании. Дальше помню только, как рванула на себя дверь балкона, потом — как я, цепляясь за прутья на балконе, пыталась дотянуться до пожарной лестницы, потом — сирену, рыдающую мать и белые стены.
Из травматологии через месяц меня перекинули в больничку для блаженных. У меня вновь начались истерики. Я пыталась бить врачей и кричала, что я здорова и что оно придет все равно. Я сильно похудела, килогаммов на пятнадцать где-то. Мне становилось хуже, я видела тень, ползающую по стенам моей палаты днем. Я почти не спала, просыпалась с криком.
Сейчас меня пичкают таблетками до такой степени, что я не слышу и не вижу почти. Мое восприятие заторможено донельзя. Но тень здесь, она почти во мне, я чувствую это. Стоит мне остановиться на месте, лечь, сесть, встать и сознание как будто наполняется чем-то черным, почти осязаемым. Еще немного — и оно будет во мне и тогда я не знаю, кем я стану. Мне так страшно… Я пишу это ночью — убежала из палаты и пробралась к компьютеру дежурного, пока он спит. Я чувствую, что должна рассказать это. Может быть, я сошла с ума — а может, эта дрянь реально существует…
Страница 2 из 2
