Моё детство мне практически не запомнилось, потому что кончилось оно рано, благодаря холодной стали жестокости, которая запятнала все мои хорошие воспоминания кровью. Детство… а было ли оно вообще у меня?
Добавить в моё избранное
11 мин, 27 сек 698
Дайте нам хоть какой-то шанс выжить, пожалуйста!
Девушка приостановилась. Осмотрела нас и всё так же, не по-человечески, произнесла:
— Только если вы добудете мне свежей еды.
Рената всхлипнула, а я неуверенно спросила, надеясь, что то, о чём я подумала, не оправдается:
— А что вы любите кушать?
— Таких как вы.
Нет. Мои надежды не оправдались. Я посмотрела на Ренату, а она на меня.
И я не знала, что мне делать. Убивать людей? Ни за что! Но как же нам тогда поступить?
— Я, — вдруг произнесла дрожащим от слёз голосом Рената, — если ты съешь меня, ты отпустишь мою сестру?
— Да.
— Нет, Рената! — я начала возражать, но Рената заткнула мне рот рукой и сказала мне:
— Не бойся. Делай так, как она тебе скажет. Если попросит убежать, пока не съест меня — беги и не оглядывайся. А главное помни, что я люблю тебя, сестрёнка… Тут я почувствовала, как меня подняли с пола. Меня подняло существо, напоминающее блин, а маленькое чёрное дало мне в руки нож.
— Раз, два, разрезай её сама.
Девушка пропела это, подобно куклам, что поют считалки в фильмах ужасов. Я испуганно глядела на Ренату.
— Режь, — умоляюще произнесла сестра, — быстрее… Я не хотела. Нет, не могла. Руки дрожали. Коленки подкосились.
Тогда меня за руку взяло шестиглазое чудище и начало ей управлять. Я кричала. Билась.
Но чудище мне не поддавалось. У Ренаты больше не было ноги. Она плакала. Плакала и я.
— Три, четыре, теперь она в могиле… Управляемая монстром, я отрезала ей руку. Она кричала от боли, я кричала от отчаяния.
— Пять, шесть, я готова тебя съесть… Моя рука медленно отрезала пальцы… Рената похоже уже не чувствовала никакой боли, а я захлёбывалась от слёз отчаяния.
— Семь, восемь, подливки попросим… Управлял мною по-прежнему монстр, я плакала, Рената уже потеряла рассудок, когда нож влетел прямо в печень.
— Девять, десять, засушим и повесим… Мою руку отпустили. Я упала на пол. Рената ещё не мертва, нет. Она ничего не помнит. Она обезумела. Рассудок помутился и она истерически засмеялась. Изо рта забила фонтаном пена, зрачки сузились. Её отрезанные конечности повесили на верёвочки, которые девушка вытащила из халата и начали есть девушку. Заживо. Я не могла ничего поделать. Я смотрела. И плакала. Не осознавала, что происходит. И вот, из неё вырвали сердце и его съела та девушка с золотыми волосами. Рукава её халата сами по себе поднялись до плеч, видимо, из-за резких движений и я увидела пластиковые протезы. Как у куклы. Неужели девушка и вправду оказалась куклой? Мне было не важно. Я молча поднялась на ноги и, не желая больше помнить о том, что я увидела, побежала прочь. Прочь. Прочь оттуда. Не оглядываясь. Ноги и руки мои были в крови, я захлёбывалась нескончаемыми потоками слёз. Наконец, добежав до подъезда, я пулей кинулась в свою квартиру. Я знала, слышала, что за мной идут они. Дверь была открыта. Зайдя внутрь, я увидела маму и Мариэтту, видимо только что пришедших из магазина.
— Мама, мама! — кричала я, плача, не понимая, не веря, что я сделала такое с Ренатой.
— Да? — мама спокойно повернулась в мою сторону. Она что, не видит крови?! Не помнит про домашний арест?! И неужели она не видит?
— Мама, ты что, не видишь?!
— Чего не вижу? — мама опять так же спокойно задала вопрос. Но вот на лице Мариэтты я прочла ужас и уже через секунду она выбежала из коридора с криком. Но я, не обращая внимания, продолжила:
— Не важно! Мама, Рената мертва, её убили, убили!
— Какая Рената? Ева, если это очередная твоя подружка, мне очень жаль, но я понятия не имею, о чём ты.
Я без слов упала на колени. Схватилась руками за голову и поняла, что я больше не испачкана кровью. Так что же это было? И было ли это? Или, может, никакой Ренаты вовсе не существовало в моей жизни? После того дня я возненавидела кукол. И начала понимать, что я вовсе не лучше всех и что даже мной могут управлять. И мне становилось от этого плохо. А ещё, той ночью я не могла заснуть. Мне хотелось умереть. От страха. Отчаяния. Понимания, что всё случилось из-за меня. А ещё из-за того, что надо мной стояли они — те четверо существ, которых не видела мама. Стояли и молчали. А в голове моей эхом отдавался голос. «Спасибо тебе, мне было очень вкусно. С тобой весело, приходи ещё. Мои друзья увидели твою вторую сестру. Приводи её к нам и мы опять поиграем в доктора».
Девушка приостановилась. Осмотрела нас и всё так же, не по-человечески, произнесла:
— Только если вы добудете мне свежей еды.
Рената всхлипнула, а я неуверенно спросила, надеясь, что то, о чём я подумала, не оправдается:
— А что вы любите кушать?
— Таких как вы.
Нет. Мои надежды не оправдались. Я посмотрела на Ренату, а она на меня.
И я не знала, что мне делать. Убивать людей? Ни за что! Но как же нам тогда поступить?
— Я, — вдруг произнесла дрожащим от слёз голосом Рената, — если ты съешь меня, ты отпустишь мою сестру?
— Да.
— Нет, Рената! — я начала возражать, но Рената заткнула мне рот рукой и сказала мне:
— Не бойся. Делай так, как она тебе скажет. Если попросит убежать, пока не съест меня — беги и не оглядывайся. А главное помни, что я люблю тебя, сестрёнка… Тут я почувствовала, как меня подняли с пола. Меня подняло существо, напоминающее блин, а маленькое чёрное дало мне в руки нож.
— Раз, два, разрезай её сама.
Девушка пропела это, подобно куклам, что поют считалки в фильмах ужасов. Я испуганно глядела на Ренату.
— Режь, — умоляюще произнесла сестра, — быстрее… Я не хотела. Нет, не могла. Руки дрожали. Коленки подкосились.
Тогда меня за руку взяло шестиглазое чудище и начало ей управлять. Я кричала. Билась.
Но чудище мне не поддавалось. У Ренаты больше не было ноги. Она плакала. Плакала и я.
— Три, четыре, теперь она в могиле… Управляемая монстром, я отрезала ей руку. Она кричала от боли, я кричала от отчаяния.
— Пять, шесть, я готова тебя съесть… Моя рука медленно отрезала пальцы… Рената похоже уже не чувствовала никакой боли, а я захлёбывалась от слёз отчаяния.
— Семь, восемь, подливки попросим… Управлял мною по-прежнему монстр, я плакала, Рената уже потеряла рассудок, когда нож влетел прямо в печень.
— Девять, десять, засушим и повесим… Мою руку отпустили. Я упала на пол. Рената ещё не мертва, нет. Она ничего не помнит. Она обезумела. Рассудок помутился и она истерически засмеялась. Изо рта забила фонтаном пена, зрачки сузились. Её отрезанные конечности повесили на верёвочки, которые девушка вытащила из халата и начали есть девушку. Заживо. Я не могла ничего поделать. Я смотрела. И плакала. Не осознавала, что происходит. И вот, из неё вырвали сердце и его съела та девушка с золотыми волосами. Рукава её халата сами по себе поднялись до плеч, видимо, из-за резких движений и я увидела пластиковые протезы. Как у куклы. Неужели девушка и вправду оказалась куклой? Мне было не важно. Я молча поднялась на ноги и, не желая больше помнить о том, что я увидела, побежала прочь. Прочь. Прочь оттуда. Не оглядываясь. Ноги и руки мои были в крови, я захлёбывалась нескончаемыми потоками слёз. Наконец, добежав до подъезда, я пулей кинулась в свою квартиру. Я знала, слышала, что за мной идут они. Дверь была открыта. Зайдя внутрь, я увидела маму и Мариэтту, видимо только что пришедших из магазина.
— Мама, мама! — кричала я, плача, не понимая, не веря, что я сделала такое с Ренатой.
— Да? — мама спокойно повернулась в мою сторону. Она что, не видит крови?! Не помнит про домашний арест?! И неужели она не видит?
— Мама, ты что, не видишь?!
— Чего не вижу? — мама опять так же спокойно задала вопрос. Но вот на лице Мариэтты я прочла ужас и уже через секунду она выбежала из коридора с криком. Но я, не обращая внимания, продолжила:
— Не важно! Мама, Рената мертва, её убили, убили!
— Какая Рената? Ева, если это очередная твоя подружка, мне очень жаль, но я понятия не имею, о чём ты.
Я без слов упала на колени. Схватилась руками за голову и поняла, что я больше не испачкана кровью. Так что же это было? И было ли это? Или, может, никакой Ренаты вовсе не существовало в моей жизни? После того дня я возненавидела кукол. И начала понимать, что я вовсе не лучше всех и что даже мной могут управлять. И мне становилось от этого плохо. А ещё, той ночью я не могла заснуть. Мне хотелось умереть. От страха. Отчаяния. Понимания, что всё случилось из-за меня. А ещё из-за того, что надо мной стояли они — те четверо существ, которых не видела мама. Стояли и молчали. А в голове моей эхом отдавался голос. «Спасибо тебе, мне было очень вкусно. С тобой весело, приходи ещё. Мои друзья увидели твою вторую сестру. Приводи её к нам и мы опять поиграем в доктора».
Страница 3 из 3
