Сильвия, улыбаясь, скользила в ночном полумраке между розами, космеями и маргаритками по дорожкам, посыпанным гравием, туда, где разливался пьянящий аромат свежескошенной травы. Блестели звезды, отражаясь в лужах, которые она огибала, направляясь к откосу за кирпичной стеной.
Добавить в моё избранное
6 мин, 50 сек 6145
— Я принадлежу им. Они — моя семья, мой народ. Как и ушедшие поколения, далеко в прошлом.
— Что ты хочешь сказать?
Они — мои предки. И когда-нибудь я присоединюсь к ним.
— Ты — маленькая ведьма! — в сердцах закричал Рик.
— Нет, — ответила Сильвия.
— Не ведьма, Рик. Неужели ты не понимаешь? Я — святая.
На кухне было тепло и светло. Сильвия включила «Силекс» и взяла из шкафчика над раковиной большую красную банку кофе.
— Ты не должен их слушать, — сказала она, выставляя тарелки и чашки и доставая из холодильника крем.
— Ты же знаешь — они не поймут. Сам посмотри на них.
Мать Сильвии и ее сестры, Бетти Лу и Джейн, полные страха и тревоги, сгрудились в гостиной, наблюдая за юной парочкой на кухне. Вальтер Эверет с безучастным и отчужденным лицом стоял около камина.
— Слушай меня, — сказал Рик.
— У тебя есть эта способность притягивать их. Ты думаешь… что ты… что Вальтер — ненастоящий твой отец?
— О, разумеется, он мой отец. Я — обыкновенный человек. Разве я внешне отличаюсь от людей?
— Но ты — единственная, кто обладает такой способностью.
— Физически я ничем не отличаюсь от прочих, — задумчиво сказала Сильвия.
— Я могу видеть, вот и все. До меня приходили другие… святые, мученицы. Когда я была ребенком, мать прочитала мне о святой Бернадетте.
Помнишь, где находилась ее пещера? Рядом с больницей. Они кружили вокруг, и она увидела одного из них.
— Но кровь? Это — абсурд. Ничего похожего никогда не было.
— О, да. Кровь влечет их, особенно кровь ягнят. Они парят над полями сражений. Валькирии, уносящие мертвых… Вот почему режут и калечат себя святые и мученицы. Ты знаешь, откуда у меня эта идея?
Сильвия завязала маленький передник и наполнила «Силекс» кофе.
— В девять лет я прочитала об этом у Гомера в «Одиссее». Улисс вырыл в земле канаву и, чтобы привлечь духов, наполнил ее кровью… Они — тени другого мира… — Верно, — нехотя согласился Рик.
— Я помню.
— Призраки умерших людей. Живших раньше. Все, кто здесь живет, умирают и уходят туда, — ее лицо оживилось.
— У всех будут крылья! Мы все будем летать! Все будем наполнены огнем и силой. Мы больше не останемся червями.
— Черви! Вот кем ты считаешь меня!
— Разумеется, ты — червь. Мы все — черви. Мерзкие черви, ползающие по поверхности Земли в пыли и грязи.
— Почему их влечет кровь?
— Потому что она — это жизнь, а они любят жизнь. Кровь — это живая вода.
— Кровь значит смерть! Таз, наполненный кровью… — Не смерть. Если ты видишь гусеницу, забирающуюся в кокон, ты думаешь, что она умирает?
В дверях стоял Вальтер Эверет. С мрачным лицом он слушал свою дочь.
— Когда-нибудь, — глухо сказал он, — они схватят ее и унесут с собой. Она хочет уйти. Она ждет этого дня.
— Видишь? — сказала Сильвия Рику.
— Он ничего не понял. Она выключила «Силекс» и налила кофе.
— Тебе тоже кофе? — спросила она у отца.
— Нет, — ответил Эверет.
— Сильвия, — сказал Рик, обращаясь к ней, как к ребенку.
— Ты же понимаешь, что если ты уйдешь с ними, то никогда не сможешь вернуться.
— Все будем там, рано или поздно. Это часть нашей жизни.
— Но тебе всего лишь девятнадцать, — попытался образумить ее Рик.
— Ты молода, здорова и красива. А наша свадьба… что с ней? — Он привстал.
— Сильвия, ты должна с этим покончить.
— Я не могу. Мне было семь лет, когда я впервые увидела их.
— Сильвия с невидящим взглядом стояла, держась за «Силекс», у раковины.
— Помнишь, папа?
Мы жили в Чикаго. Дело было зимой. По дороге из школы я упала.
— Она вытянула изящную ручку.
— Видишь шрам? Я упала и порезалась о гравий. Плача, я шла домой, вокруг падал мокрый снег и завывал ветер. Рука кровоточила, и рукавица пропиталась кровью. Я посмотрела вверх и увидела их.
Наступила тишина.
— Ты им нужна, — с жалким видом сказал Эверет.
— Они — мухи… синие, вьющиеся вокруг, ждущие тебя. Зовущие уйти с собой.
— Почему бы нет? — Серые глаза Сильвии блестели, а щеки пылали от удовольствия и предвосхищения.
— Ты видел их, папа. Ты знаешь, что это значит. Преображение! Из грязи — в богов!
Рик вышел из кухни. В гостиной, встревоженные и любопытные, замерли обе сестры. Миссис Эверет стояла безучастно, с каменным лицом и унылыми глазами за стеклами очков в металлической оправе. Она отвернулась, когда Рик проходил мимо.
— Что произошло? — спросила его Бетти Лу напряженным шепотом. Ей было пятнадцать; тощая и плоская, с впалыми щеками и волосами мышиного цвета.
— Сильвия никогда не брала нас с собой.
— Ничего не случилось, — ответил Рик.
— Что ты хочешь сказать?
Они — мои предки. И когда-нибудь я присоединюсь к ним.
— Ты — маленькая ведьма! — в сердцах закричал Рик.
— Нет, — ответила Сильвия.
— Не ведьма, Рик. Неужели ты не понимаешь? Я — святая.
На кухне было тепло и светло. Сильвия включила «Силекс» и взяла из шкафчика над раковиной большую красную банку кофе.
— Ты не должен их слушать, — сказала она, выставляя тарелки и чашки и доставая из холодильника крем.
— Ты же знаешь — они не поймут. Сам посмотри на них.
Мать Сильвии и ее сестры, Бетти Лу и Джейн, полные страха и тревоги, сгрудились в гостиной, наблюдая за юной парочкой на кухне. Вальтер Эверет с безучастным и отчужденным лицом стоял около камина.
— Слушай меня, — сказал Рик.
— У тебя есть эта способность притягивать их. Ты думаешь… что ты… что Вальтер — ненастоящий твой отец?
— О, разумеется, он мой отец. Я — обыкновенный человек. Разве я внешне отличаюсь от людей?
— Но ты — единственная, кто обладает такой способностью.
— Физически я ничем не отличаюсь от прочих, — задумчиво сказала Сильвия.
— Я могу видеть, вот и все. До меня приходили другие… святые, мученицы. Когда я была ребенком, мать прочитала мне о святой Бернадетте.
Помнишь, где находилась ее пещера? Рядом с больницей. Они кружили вокруг, и она увидела одного из них.
— Но кровь? Это — абсурд. Ничего похожего никогда не было.
— О, да. Кровь влечет их, особенно кровь ягнят. Они парят над полями сражений. Валькирии, уносящие мертвых… Вот почему режут и калечат себя святые и мученицы. Ты знаешь, откуда у меня эта идея?
Сильвия завязала маленький передник и наполнила «Силекс» кофе.
— В девять лет я прочитала об этом у Гомера в «Одиссее». Улисс вырыл в земле канаву и, чтобы привлечь духов, наполнил ее кровью… Они — тени другого мира… — Верно, — нехотя согласился Рик.
— Я помню.
— Призраки умерших людей. Живших раньше. Все, кто здесь живет, умирают и уходят туда, — ее лицо оживилось.
— У всех будут крылья! Мы все будем летать! Все будем наполнены огнем и силой. Мы больше не останемся червями.
— Черви! Вот кем ты считаешь меня!
— Разумеется, ты — червь. Мы все — черви. Мерзкие черви, ползающие по поверхности Земли в пыли и грязи.
— Почему их влечет кровь?
— Потому что она — это жизнь, а они любят жизнь. Кровь — это живая вода.
— Кровь значит смерть! Таз, наполненный кровью… — Не смерть. Если ты видишь гусеницу, забирающуюся в кокон, ты думаешь, что она умирает?
В дверях стоял Вальтер Эверет. С мрачным лицом он слушал свою дочь.
— Когда-нибудь, — глухо сказал он, — они схватят ее и унесут с собой. Она хочет уйти. Она ждет этого дня.
— Видишь? — сказала Сильвия Рику.
— Он ничего не понял. Она выключила «Силекс» и налила кофе.
— Тебе тоже кофе? — спросила она у отца.
— Нет, — ответил Эверет.
— Сильвия, — сказал Рик, обращаясь к ней, как к ребенку.
— Ты же понимаешь, что если ты уйдешь с ними, то никогда не сможешь вернуться.
— Все будем там, рано или поздно. Это часть нашей жизни.
— Но тебе всего лишь девятнадцать, — попытался образумить ее Рик.
— Ты молода, здорова и красива. А наша свадьба… что с ней? — Он привстал.
— Сильвия, ты должна с этим покончить.
— Я не могу. Мне было семь лет, когда я впервые увидела их.
— Сильвия с невидящим взглядом стояла, держась за «Силекс», у раковины.
— Помнишь, папа?
Мы жили в Чикаго. Дело было зимой. По дороге из школы я упала.
— Она вытянула изящную ручку.
— Видишь шрам? Я упала и порезалась о гравий. Плача, я шла домой, вокруг падал мокрый снег и завывал ветер. Рука кровоточила, и рукавица пропиталась кровью. Я посмотрела вверх и увидела их.
Наступила тишина.
— Ты им нужна, — с жалким видом сказал Эверет.
— Они — мухи… синие, вьющиеся вокруг, ждущие тебя. Зовущие уйти с собой.
— Почему бы нет? — Серые глаза Сильвии блестели, а щеки пылали от удовольствия и предвосхищения.
— Ты видел их, папа. Ты знаешь, что это значит. Преображение! Из грязи — в богов!
Рик вышел из кухни. В гостиной, встревоженные и любопытные, замерли обе сестры. Миссис Эверет стояла безучастно, с каменным лицом и унылыми глазами за стеклами очков в металлической оправе. Она отвернулась, когда Рик проходил мимо.
— Что произошло? — спросила его Бетти Лу напряженным шепотом. Ей было пятнадцать; тощая и плоская, с впалыми щеками и волосами мышиного цвета.
— Сильвия никогда не брала нас с собой.
— Ничего не случилось, — ответил Рик.
Страница 2 из 3
