Моя мама этническая немка, родилась в Казахстане в сорок девятом, до школы воспитывалась дома, так что русский язык выучила лишь в школе. Соответственно, немецким владеет практически в совершенстве. Отец родился и вырос на Украине в одном из сёл Винницкой области.
Добавить в моё избранное
9 мин, 16 сек 19376
Их прабабушка скормила свиньям. Четвёртая вышла на славу, воздушная, румяная. Ее она раскрошила голубям и сказала, что теперь всё в порядке. Мама уже совершенно не держала зла на отца и в тот же вечер убежала к нему. Родители говорят, что в течение семейной жизни они не раз ссорились, не без этого, но так, как в тот день, больше никогда не ругались.
А прабабушка через два дня сильно заболела, почти две недели лежала, уже думали не выходят, но потом отошла. Причем симптомов определённых, как таковых, не было, просто плохо, слабость. Фельдшер разводил руками, говорил, что, скорее всего, гипертонический криз и надо в больницу, но бабуля не соглашалась.
На этом вроде всё устаканилось. Но через несколько недель стало известно, что та старуха при смерти лежит. Узнали совершенно случайно: люди, проходя мимо, услышали громкие стоны и нечеловеческие завывания из дома. К вечеру собралась толпа, председатель долго колотил в дверь, а старуха хохотала в доме и не открывала. Дверь взломали, но никто не хотел заходить в дом. Пришлось фельдшеру самому идти. Через пару минут он вышел и сказал, что старуха ужасно дегидрирована, истощена и лежит в бреду. Что-то предпринять на месте у него нет возможности, а дорогу в больницу она не переживёт. Поэтому решили дать ей спокойно умереть дома, думали, что ночь она не переживёт, но круто ошиблись. На следующий день стоны и проклятья в бреду не прекращались, возле дверей постоянно кто-то был, но внутрь не заходили, соответственно печь не топилась. Зима еще хоть и не началась, но погода стояла довольно холодная и сырая, постоянно моросил дождь. Наверняка в доме было не больше 12-13 градусов. Кто-то сказал, что ведьма не умрёт, пока свой дар не передаст. Решили, что если к утру не помрёт, то позовут священника, чтоб отмаливал. Председатель начал возмущаться (это был довольно молодой партийный атеист откуда-то из района), на него так хмуро посмотрели (причём сразу половина деревни), что он сразу притих. Утром следующего дня старуха стонала дальше.
Позвали священника. Встали в сенях почти напротив кровати, в комнату зайти не решались. Кроме священника было там несколько старушек, которые ему подпевали и 4-5 мужиков из деревни, которые регулярно подменялись, среди них и мой отец. Батя говорил, что зрелище было не из приятных — на засаленном матрасе лежала истощенная, кожа да кости, седоволосая старуха с такими черными и злыми глазами, что все присутствующие старались не ловить на себе ее взгляд. Она лежала неспокойно, еле движущимися губами, исторгала из себя какие-то слова-вздохи, проклятия, очевидно относившиеся к присутствующим. Приступы бессилия сменялись у нее агрессией, черной злобой, в порывах которой она пыталась вскакивать со своего смертного одра, но потом снова в бессилии падала на кровать.
К концу третьего дня священник сказал, что нужно разобрать крышу над кроватью, чтобы душа ее могла, наконец-то, отойти. Председатель начал снова возмущаться, кричал, что не допустит порчи имущества и доложит все в райком. Председателю дали в морду и заперли на конюшне. Сказали, все равно никто не поверит, что вся деревня взбунтовалась (а были там и партийные, очень уважаемые в райкоме люди). Три мужика залезли на крышу и начали разбирать кровлю и потолок над кроватью, к 11 вечера все было готово. Отец говорил, что когда начались шорохи на крыше, старуха притихла, больше не издавала практически ни звука и не отрывала взгляд от потолка, а потом и от дыры. Примерно через час-полтора, после того, как крышу разобрали, старуха с длинным вздохом умерла.
Вот тут, по-моему, и начинается мистика. Мой отец помогал укладывать старуху в гроб и когда он наклонился над ней, то был шокирован: во рту почти все зубы были на месте (как я уже упоминал, люди говорили, что зубы ее были в очень хорошем состоянии). Но это были почти полностью сгнившие, чёрно-жёлтые пеньки, особенно передние: они были обломаны и сточены больше, чем наполовину. Отец сказал, эта картина у него на всю жизнь перед глазами осталась. Когда он дома маме рассказал, она не поверила, сказала или померещилось или придумывает, но прабабушка подтвердила (она тоже ее отпевала там). Если зубы и впрямь были хорошие, то они никак не могли за несколько недель прийти в такое состояние. Последние лет 5-7 старуха деревню точно не покидала, зубного врача там и в помине не было. Для протезов необходимо, чтобы собственные зубы были удалены. Да и не было тогда таких протезов. Неужели всем мерещилось.
Дом подожгли сразу, как только вынесли гроб с телом, по крайней мере, до 87-го года (в 87-м мы последний раз были на Украине, когда умерла бабушка) там оставался пустырь, поросший сорняками.
Но и это еще не всё. Могилу вырыли за кладбищенской стеной. Кладбище находится на холме, и рыли, получается, на склоне. Когда сняли примерно 1 метр земли, выяснилось, что яму вырыли аккурат над двумя гранитными глыбами, сходящимися вглубь друг с другом узкой расщелиной.
А прабабушка через два дня сильно заболела, почти две недели лежала, уже думали не выходят, но потом отошла. Причем симптомов определённых, как таковых, не было, просто плохо, слабость. Фельдшер разводил руками, говорил, что, скорее всего, гипертонический криз и надо в больницу, но бабуля не соглашалась.
На этом вроде всё устаканилось. Но через несколько недель стало известно, что та старуха при смерти лежит. Узнали совершенно случайно: люди, проходя мимо, услышали громкие стоны и нечеловеческие завывания из дома. К вечеру собралась толпа, председатель долго колотил в дверь, а старуха хохотала в доме и не открывала. Дверь взломали, но никто не хотел заходить в дом. Пришлось фельдшеру самому идти. Через пару минут он вышел и сказал, что старуха ужасно дегидрирована, истощена и лежит в бреду. Что-то предпринять на месте у него нет возможности, а дорогу в больницу она не переживёт. Поэтому решили дать ей спокойно умереть дома, думали, что ночь она не переживёт, но круто ошиблись. На следующий день стоны и проклятья в бреду не прекращались, возле дверей постоянно кто-то был, но внутрь не заходили, соответственно печь не топилась. Зима еще хоть и не началась, но погода стояла довольно холодная и сырая, постоянно моросил дождь. Наверняка в доме было не больше 12-13 градусов. Кто-то сказал, что ведьма не умрёт, пока свой дар не передаст. Решили, что если к утру не помрёт, то позовут священника, чтоб отмаливал. Председатель начал возмущаться (это был довольно молодой партийный атеист откуда-то из района), на него так хмуро посмотрели (причём сразу половина деревни), что он сразу притих. Утром следующего дня старуха стонала дальше.
Позвали священника. Встали в сенях почти напротив кровати, в комнату зайти не решались. Кроме священника было там несколько старушек, которые ему подпевали и 4-5 мужиков из деревни, которые регулярно подменялись, среди них и мой отец. Батя говорил, что зрелище было не из приятных — на засаленном матрасе лежала истощенная, кожа да кости, седоволосая старуха с такими черными и злыми глазами, что все присутствующие старались не ловить на себе ее взгляд. Она лежала неспокойно, еле движущимися губами, исторгала из себя какие-то слова-вздохи, проклятия, очевидно относившиеся к присутствующим. Приступы бессилия сменялись у нее агрессией, черной злобой, в порывах которой она пыталась вскакивать со своего смертного одра, но потом снова в бессилии падала на кровать.
К концу третьего дня священник сказал, что нужно разобрать крышу над кроватью, чтобы душа ее могла, наконец-то, отойти. Председатель начал снова возмущаться, кричал, что не допустит порчи имущества и доложит все в райком. Председателю дали в морду и заперли на конюшне. Сказали, все равно никто не поверит, что вся деревня взбунтовалась (а были там и партийные, очень уважаемые в райкоме люди). Три мужика залезли на крышу и начали разбирать кровлю и потолок над кроватью, к 11 вечера все было готово. Отец говорил, что когда начались шорохи на крыше, старуха притихла, больше не издавала практически ни звука и не отрывала взгляд от потолка, а потом и от дыры. Примерно через час-полтора, после того, как крышу разобрали, старуха с длинным вздохом умерла.
Вот тут, по-моему, и начинается мистика. Мой отец помогал укладывать старуху в гроб и когда он наклонился над ней, то был шокирован: во рту почти все зубы были на месте (как я уже упоминал, люди говорили, что зубы ее были в очень хорошем состоянии). Но это были почти полностью сгнившие, чёрно-жёлтые пеньки, особенно передние: они были обломаны и сточены больше, чем наполовину. Отец сказал, эта картина у него на всю жизнь перед глазами осталась. Когда он дома маме рассказал, она не поверила, сказала или померещилось или придумывает, но прабабушка подтвердила (она тоже ее отпевала там). Если зубы и впрямь были хорошие, то они никак не могли за несколько недель прийти в такое состояние. Последние лет 5-7 старуха деревню точно не покидала, зубного врача там и в помине не было. Для протезов необходимо, чтобы собственные зубы были удалены. Да и не было тогда таких протезов. Неужели всем мерещилось.
Дом подожгли сразу, как только вынесли гроб с телом, по крайней мере, до 87-го года (в 87-м мы последний раз были на Украине, когда умерла бабушка) там оставался пустырь, поросший сорняками.
Но и это еще не всё. Могилу вырыли за кладбищенской стеной. Кладбище находится на холме, и рыли, получается, на склоне. Когда сняли примерно 1 метр земли, выяснилось, что яму вырыли аккурат над двумя гранитными глыбами, сходящимися вглубь друг с другом узкой расщелиной.
Страница 2 из 3
