Я жил в двyхкомнатной квартире с родителями на окраине города. У меня была собственная комната, недавно появилась после смерти дяди, который жил с нами. Дядю я не любил — он был безнадежным алкашом, а вот комнате обрадовался.
Добавить в моё избранное
7 мин, 43 сек 9345
Сделал шаг в темноту. Свет включать не стал — пострадало бы мое самолюбие. Включить свет означало клюнуть на издевки собственного мозга. Признать, что я испугался темноты, а я ведь давно уже не ребенок.
Я медленно прошел в свою комнату. Глаза хорошо видели в темноте и я с порога осмотрел всю комнату. Ничего. Все на своих местах. Сделал глубокий вдох, этого оказалось мало, поэтому я сделал еще один и только тогда мне хватило мужества в два прыжка добраться до кровати. Мгновенно я накрылся легким одеялом, хотя было жарко. Я под одеялом, а значит мне ничего не грозит.
Лежал я на спине с открытыми глазами, тщательно изучая потолок. Я не сразу заметил запах. Воняло гнилью и чем то протухшим. Источник был совсем близко. Я уже понял где, но продолжал не верить. Совсем рядом. На глазах появились слезы, мгновением позже они катились нескончаемым потоком заливая уши и повышая влажность моей подушки. Запах становился все сильнее. И я хоть отказывался верить, но знал наверняка — источник этого смрада не приближался, но и не отдалялся. Он был не подвижен. Он смотрел на меня. Я слышал его дыхание. Слышал потому, что он лежал рядом. Кровать моя двуспальная и что то, что дышало мне в ухо, что и являлось источником вони лежало на краю. Я не дышал, сердце признало опасность и адреналин заполнил мне тело. Меня начало колотить. Кровь бешеным темпом разносилась по венам, мозг лихорадочно предпринимал попытки подумать. Я не кричал. Я забыл, что умею говорить. Сейчас я был прикован к кровати и против своей воли повернул голову. Повернул медленно. Перед моим лицом появилось его «лицо». Два красных глаза безотрывно смотрели на меня. Лицо все в шрамах и чем-то еще. Вроде бы какая-то жидкость. Перепачкано грязью, засохшей кровью. Глаза не человеческие, но и не звериные. Оно улыбалось. Это была она, я этого определить не как не мог, но чувствовал. Где же была моя интуиция раньше? Она улыбалась. Обнажая мне свои большие острые зубы, с которых капала слюна, пена, кровь — я не знаю. Это что-то капало на мою простынь, одеяло, подушку. Смрад пронзал сознание. В голове звучала лишь одна фраза: «Нет, нет, нет, этого не может быть, нет. Пожалуйста нет». Звучала она только в голове, я не мог произнести не звука. Этой фразой я отвергал, то что видел. Пытался заставить себя не верить. Но я видел. Я верил. Я знал. Она лежала и скалилась. Губы сухие расползлись от ужа до уха, и это было невозможно. Знаю, что невозможно. В некоторых местах на лице отсутствовала кожа. В этих местах можно было увидеть скулы, можно было изучить анатомию человека, да вот только это был не человек. Она улыбнулась еще шире. Резко вцепилась мне зубами в плечо. Я не закричал. Было безумно больно, но я не смог закричать. Мой мозг отключился. Я сам провалился в пропасть, в беспросветную темноту.
Утром меня нашли родители. Они разбудили меня. По моим глазам так и бежали слезы. Кровь которая выливалась из моего укушенного плеча окрасила в красный постельное белье. Я не писался в кровать очень давно. И тут двадцатилетний молодой человек обмочился. Укус болел, но его не было. Не было даже следа от зубов. Нечего, что могло подтвердить мои слова. А я рассказывал, твердил, описывал. И вспоминая, снова плакал, снова дрожал. Уверял, что это был не сон. В мою сказку верил только я.
Я отказывался идти к психиатру. Но родители хотели мне только добра. Два человека в белом скрутили меня. Я вырывался. Они одели на меня смирительную рубашку, прямо в моем доме. В моей крепости, в моей комнате.
Два месяца уже в этой больнице, среди чертовых психов, мнящих себя великими. Гитлеры, Наполеоны, параноики. Кто-то повторяет одно и то же слово и это жутко раздражает. Кто-то беспрерывно смотрит на тебя, смотрит когда засыпаешь, смотрит когда спишь и это пугает. Но я не псих, я уверен в том, что видел. Они психи, я нет. Врачи психи из-за того, что не верят мне, я нет. Пичкают меня таблетками, от которых перестаешь соображать даже где ты. Я потерял координацию движения и теперь не могу выйти без помощи в туалет. Но я прекрасно знаю, что видел и с каждым днем моя уверенность в этом только крепнет. Идя мимо медицинского персонала, аккуратно, держась за стеночку, я вижу в них ее. Она смотрит на меня и улыбается, вновь и вновь показывая свои зубы. Свои клыки. Из ее воспаленных глаз течет кровь, из моих слезы. Она приходит ко мне во сне и улыбается, затем кусает и я просыпаюсь. Места укуса всегда разные и они всегда болят. Я устал. Я не псих. Они психи, я нет.
Я медленно прошел в свою комнату. Глаза хорошо видели в темноте и я с порога осмотрел всю комнату. Ничего. Все на своих местах. Сделал глубокий вдох, этого оказалось мало, поэтому я сделал еще один и только тогда мне хватило мужества в два прыжка добраться до кровати. Мгновенно я накрылся легким одеялом, хотя было жарко. Я под одеялом, а значит мне ничего не грозит.
Лежал я на спине с открытыми глазами, тщательно изучая потолок. Я не сразу заметил запах. Воняло гнилью и чем то протухшим. Источник был совсем близко. Я уже понял где, но продолжал не верить. Совсем рядом. На глазах появились слезы, мгновением позже они катились нескончаемым потоком заливая уши и повышая влажность моей подушки. Запах становился все сильнее. И я хоть отказывался верить, но знал наверняка — источник этого смрада не приближался, но и не отдалялся. Он был не подвижен. Он смотрел на меня. Я слышал его дыхание. Слышал потому, что он лежал рядом. Кровать моя двуспальная и что то, что дышало мне в ухо, что и являлось источником вони лежало на краю. Я не дышал, сердце признало опасность и адреналин заполнил мне тело. Меня начало колотить. Кровь бешеным темпом разносилась по венам, мозг лихорадочно предпринимал попытки подумать. Я не кричал. Я забыл, что умею говорить. Сейчас я был прикован к кровати и против своей воли повернул голову. Повернул медленно. Перед моим лицом появилось его «лицо». Два красных глаза безотрывно смотрели на меня. Лицо все в шрамах и чем-то еще. Вроде бы какая-то жидкость. Перепачкано грязью, засохшей кровью. Глаза не человеческие, но и не звериные. Оно улыбалось. Это была она, я этого определить не как не мог, но чувствовал. Где же была моя интуиция раньше? Она улыбалась. Обнажая мне свои большие острые зубы, с которых капала слюна, пена, кровь — я не знаю. Это что-то капало на мою простынь, одеяло, подушку. Смрад пронзал сознание. В голове звучала лишь одна фраза: «Нет, нет, нет, этого не может быть, нет. Пожалуйста нет». Звучала она только в голове, я не мог произнести не звука. Этой фразой я отвергал, то что видел. Пытался заставить себя не верить. Но я видел. Я верил. Я знал. Она лежала и скалилась. Губы сухие расползлись от ужа до уха, и это было невозможно. Знаю, что невозможно. В некоторых местах на лице отсутствовала кожа. В этих местах можно было увидеть скулы, можно было изучить анатомию человека, да вот только это был не человек. Она улыбнулась еще шире. Резко вцепилась мне зубами в плечо. Я не закричал. Было безумно больно, но я не смог закричать. Мой мозг отключился. Я сам провалился в пропасть, в беспросветную темноту.
Утром меня нашли родители. Они разбудили меня. По моим глазам так и бежали слезы. Кровь которая выливалась из моего укушенного плеча окрасила в красный постельное белье. Я не писался в кровать очень давно. И тут двадцатилетний молодой человек обмочился. Укус болел, но его не было. Не было даже следа от зубов. Нечего, что могло подтвердить мои слова. А я рассказывал, твердил, описывал. И вспоминая, снова плакал, снова дрожал. Уверял, что это был не сон. В мою сказку верил только я.
Я отказывался идти к психиатру. Но родители хотели мне только добра. Два человека в белом скрутили меня. Я вырывался. Они одели на меня смирительную рубашку, прямо в моем доме. В моей крепости, в моей комнате.
Два месяца уже в этой больнице, среди чертовых психов, мнящих себя великими. Гитлеры, Наполеоны, параноики. Кто-то повторяет одно и то же слово и это жутко раздражает. Кто-то беспрерывно смотрит на тебя, смотрит когда засыпаешь, смотрит когда спишь и это пугает. Но я не псих, я уверен в том, что видел. Они психи, я нет. Врачи психи из-за того, что не верят мне, я нет. Пичкают меня таблетками, от которых перестаешь соображать даже где ты. Я потерял координацию движения и теперь не могу выйти без помощи в туалет. Но я прекрасно знаю, что видел и с каждым днем моя уверенность в этом только крепнет. Идя мимо медицинского персонала, аккуратно, держась за стеночку, я вижу в них ее. Она смотрит на меня и улыбается, вновь и вновь показывая свои зубы. Свои клыки. Из ее воспаленных глаз течет кровь, из моих слезы. Она приходит ко мне во сне и улыбается, затем кусает и я просыпаюсь. Места укуса всегда разные и они всегда болят. Я устал. Я не псих. Они психи, я нет.
Страница 2 из 2
