Произошло это давно. Я тогда только закончил юридический институт, и, получив звание лейтенанта милиции, после сессии ушёл на летний отдых.
Добавить в моё избранное
4 мин, 48 сек 7200
Повеселившись в местном ресторанчике с друзьями в честь окончания, решил лето провести вдали от цивилизации, у своей бабушки.
Она недавно овдовела, ей было плохо одной, поэтому она звала к себе, говорила, что скучает. Бабушка у меня была из старого казачьего рода, жила на юге России, в степной зоне, на глухом крошечном хуторке.
Собрав спортивную сумку (а много ли надо было простому, не балагуристому, но и не трусливому, московскому пареньку?), поехал на поезде до Ростова-на-Дону. Оттуда надо было ехать ещё 2 часа автобусом, а потом идти через лес и степь пешком целых 3 часа. Наконец, к вечеру добрался.
Бабушка встретила приветливо, накормила, уложила спать. Так прожил я на хуторе неделю, помогая бабушке по хозяйству, а вечера похаживал по хутору, иногда выходя в степь. Одевался для таких прогулочек я обычно в белую сорочку на голое тело нараспашку и светло-синие джинсы. Кстати, неплохо шло к моей тогдашней пламенной улыбке и светло-русым, золотистым волосам.
По характеру я не очень общителен, посиделок с местной молодёжью избегал. Но на хуторе было много красивых девушек, и я, гуляя по улицам, часто улыбался им, иногда они улыбались в ответ. В общем, я был не против знакомства. Однажды за завтраком бабушка заметила мой особо заинтересованный взгляд на одну из местных красавиц, и строго сказала: «Аркаша! Ты молод, красив и, я вижу, охоч до девушек-красавиц. Послушай меня, я тебе бабка родная и плохого не скажу. Опасно в этих местах любовь-то искать, ох, опасно! За похоть свою здесь кровью заплатить можно».
И рассказала историю, как прошлым летом молодые парни, бывало, ходили через степь к лесу, что в 5 км от хутора, а потом их всех находили убитыми. Один, выживший, с ужасом рассказывал, как на закате, на краю леса, где степь начинается, встретилась ему красивая девушка, приветливо заговорила, угостила пирогом, вытащенным из-за пазухи платья, потом взяла за руку, и когда паренёк расслабился, выхватила из-за пазухи нож и нанесла удар прямо в сердце. Но добрый молодец увернулся, и ей удалось только ранить его немного. Что было дальше, он не помнил. Милиция никаких следов преступления не нашла, кроме шрама, который был нанесён явно старинным ножом.
Я, конечно, согласился с бабушкой, пообещав ей быть очень осторожным с местными девицами и не выходить вечером за хутор, но сам не поверил, решив, что бабушка просто хочет меня припугнуть, чтобы не шатался по вечерам и не заставлял её переживать.
И вот однажды вечером, когда бабушка ушла к соседке, надел я парадную милицейскую форму, почистив белый китель, причесался и пошёл подышать воздухом, ну, может, и познакомиться с кем-нибудь. На хуторе тем вечером я никого не встретил, решил прогуляться до леса. Пошёл через степь по тропинке. На фоне красного заката звёздочки на погонах блестели, китель отдавал красным. Замечтавшись, я и не заметил, как дошёл до леса. Солнышко уже наполовину спряталось, когда, идя вдоль опушки, я увидел, что навстречу мне идёт девушка. Волосы светлые, фигуристая, высокая, в лёгком деревенском цветастом платье, на вид лет семнадцать-восемнадцать. Удивился я. Что она одна в такое время в этой глуши делает и не боится? Посторонился я вежливо, пропускаю. А она, вместо того, чтобы поскорее пройти, как обычно происходит, словно нарочно шаг замедлила, смотрит на меня. А поравнялись, сказала:
— Здравствуйте. А Вы не местный?
— Здравствуйте, нет, приехал погостить, — ответил я, подумав про себя: «Какая смелая! Ведь в сумерки на опушке с чужим парнем, пусть и в милицейской форме, заговаривать — отвагу недюжинную иметь надо».
— Надолго?
— На лето.
Тут я уже малость освоился, и, улыбнувшись, спросил:
— Как тебя звать-то, красавица?
— Анастасия.
— А Вас?
— Аркадий. Очень приятно.
Залюбовавшись на неё, забыл я и наказ бабушки, и слова мамы с папой в детстве, что нельзя ничего у чужих людей брать, и расслабился.
Взгляд у Насти был красивый, глаза тёмные, про которые говорят «утонуть можно». Но что-то напрягающее, пугающее было в нём. Скорее всего, это был немного странный, игриво-лукавый блеск, обычно не свойственный простым деревенским девушкам. Она спросила:
— Вы, наверное, устали, давайте присядем, поговорим, вон и брёвнышко удобное лежит.
— Давай, — уже машинально ответил я, зачарованный всем происходящим.
Мы сели на бревно, она вытащила из-за пазухи два пирога, один дала мне, и мы стали есть. Я человек не очень доверчивый, поэтому рассказывать о себе сразу ничего не стал. Но Настя, видимо, этого особо и не ждала.
— Сильно устали-то?
— Нет, тут рядом, идти недалеко.
Вдруг во мне страстным пламенем взвилось желание. Я понял, что вот она — девушка моей мечты. Осторожно взял сначала за руку. Она не воспротивилась. Провёл по ножке — она не возражала. Только весело засмеялась.
Она недавно овдовела, ей было плохо одной, поэтому она звала к себе, говорила, что скучает. Бабушка у меня была из старого казачьего рода, жила на юге России, в степной зоне, на глухом крошечном хуторке.
Собрав спортивную сумку (а много ли надо было простому, не балагуристому, но и не трусливому, московскому пареньку?), поехал на поезде до Ростова-на-Дону. Оттуда надо было ехать ещё 2 часа автобусом, а потом идти через лес и степь пешком целых 3 часа. Наконец, к вечеру добрался.
Бабушка встретила приветливо, накормила, уложила спать. Так прожил я на хуторе неделю, помогая бабушке по хозяйству, а вечера похаживал по хутору, иногда выходя в степь. Одевался для таких прогулочек я обычно в белую сорочку на голое тело нараспашку и светло-синие джинсы. Кстати, неплохо шло к моей тогдашней пламенной улыбке и светло-русым, золотистым волосам.
По характеру я не очень общителен, посиделок с местной молодёжью избегал. Но на хуторе было много красивых девушек, и я, гуляя по улицам, часто улыбался им, иногда они улыбались в ответ. В общем, я был не против знакомства. Однажды за завтраком бабушка заметила мой особо заинтересованный взгляд на одну из местных красавиц, и строго сказала: «Аркаша! Ты молод, красив и, я вижу, охоч до девушек-красавиц. Послушай меня, я тебе бабка родная и плохого не скажу. Опасно в этих местах любовь-то искать, ох, опасно! За похоть свою здесь кровью заплатить можно».
И рассказала историю, как прошлым летом молодые парни, бывало, ходили через степь к лесу, что в 5 км от хутора, а потом их всех находили убитыми. Один, выживший, с ужасом рассказывал, как на закате, на краю леса, где степь начинается, встретилась ему красивая девушка, приветливо заговорила, угостила пирогом, вытащенным из-за пазухи платья, потом взяла за руку, и когда паренёк расслабился, выхватила из-за пазухи нож и нанесла удар прямо в сердце. Но добрый молодец увернулся, и ей удалось только ранить его немного. Что было дальше, он не помнил. Милиция никаких следов преступления не нашла, кроме шрама, который был нанесён явно старинным ножом.
Я, конечно, согласился с бабушкой, пообещав ей быть очень осторожным с местными девицами и не выходить вечером за хутор, но сам не поверил, решив, что бабушка просто хочет меня припугнуть, чтобы не шатался по вечерам и не заставлял её переживать.
И вот однажды вечером, когда бабушка ушла к соседке, надел я парадную милицейскую форму, почистив белый китель, причесался и пошёл подышать воздухом, ну, может, и познакомиться с кем-нибудь. На хуторе тем вечером я никого не встретил, решил прогуляться до леса. Пошёл через степь по тропинке. На фоне красного заката звёздочки на погонах блестели, китель отдавал красным. Замечтавшись, я и не заметил, как дошёл до леса. Солнышко уже наполовину спряталось, когда, идя вдоль опушки, я увидел, что навстречу мне идёт девушка. Волосы светлые, фигуристая, высокая, в лёгком деревенском цветастом платье, на вид лет семнадцать-восемнадцать. Удивился я. Что она одна в такое время в этой глуши делает и не боится? Посторонился я вежливо, пропускаю. А она, вместо того, чтобы поскорее пройти, как обычно происходит, словно нарочно шаг замедлила, смотрит на меня. А поравнялись, сказала:
— Здравствуйте. А Вы не местный?
— Здравствуйте, нет, приехал погостить, — ответил я, подумав про себя: «Какая смелая! Ведь в сумерки на опушке с чужим парнем, пусть и в милицейской форме, заговаривать — отвагу недюжинную иметь надо».
— Надолго?
— На лето.
Тут я уже малость освоился, и, улыбнувшись, спросил:
— Как тебя звать-то, красавица?
— Анастасия.
— А Вас?
— Аркадий. Очень приятно.
Залюбовавшись на неё, забыл я и наказ бабушки, и слова мамы с папой в детстве, что нельзя ничего у чужих людей брать, и расслабился.
Взгляд у Насти был красивый, глаза тёмные, про которые говорят «утонуть можно». Но что-то напрягающее, пугающее было в нём. Скорее всего, это был немного странный, игриво-лукавый блеск, обычно не свойственный простым деревенским девушкам. Она спросила:
— Вы, наверное, устали, давайте присядем, поговорим, вон и брёвнышко удобное лежит.
— Давай, — уже машинально ответил я, зачарованный всем происходящим.
Мы сели на бревно, она вытащила из-за пазухи два пирога, один дала мне, и мы стали есть. Я человек не очень доверчивый, поэтому рассказывать о себе сразу ничего не стал. Но Настя, видимо, этого особо и не ждала.
— Сильно устали-то?
— Нет, тут рядом, идти недалеко.
Вдруг во мне страстным пламенем взвилось желание. Я понял, что вот она — девушка моей мечты. Осторожно взял сначала за руку. Она не воспротивилась. Провёл по ножке — она не возражала. Только весело засмеялась.
Страница 1 из 2
