В то утро ничто не предвещало странных приключений. Взял я свои инструменты (без них на должности палача делать нечего) и вприпрыжку помчался вниз по лестнице. Лифт, как на зло, не работал, а времени катастрофически не хватало.
Добавить в моё избранное
4 мин, 52 сек 11997
Потерял я драгоценные полчаса, доказывая нашей соседке снизу (скандальной бабе Нюре), что это не копыта у меня всю ночь грохотали в квартире, а ей померещилось! Она, конечно, обозвала меня чёртом лысым и плюнула вслед (а я не лысый!), но что возьмёшь со старой ведьмы? Проклиная своё пристрастие к ночным гулянкам, я стремглав летел по тротуару. Вот она, автобусная остановка. И где же эта скотовозка шлындрает! По расписанию автобус никогда не приходил. Совсем. Наконец, после двух выкуренных мной сигарет, приплёлся этот злосчастный автобус! Двери судорожными рывками кое-как отворились. Несколько подростков-чертенят, протискавшись к выходу, выскочили из этой адской машины и дали дёру. «Наверное, что-то спёрли, — подумал я.»
— Опять, небось, по карманам шарили, да сумки резали«. Забрался я по ступенькам и притулился в уголке у окна. За мной, скрипя старой сумкой на колёсиках и суставами, просочилась какая-то подозрительная кикимора. Она была стара и неопрятна. Парик её белобрысый залихватски сполз набок, и наружу выбивались грязные, седые и нечёсаные космы. Злобно сверкнув на меня выцветшими глазами и проворчав:» Ходят тут черти разные, а потом вещи пропадают!«кикимора стала толкаться через битком набитый салон, волоча свою истрёпанную временем сумку к противоположной двери через весь автобус.» Маразматичка!«— подумал я. Никто не хотел связываться со старой каргой и поэтому — не возмущался. Автобус, хрипя, закрыл двери и тронулся. За окном угрюмо занимался сумеречный рассвет. Противно моросил дождик. И не было никакого желания платить за проезд. Я не выспался.»
— За проезд передаём! — базарным голосом завопила неожиданно симпатичная и молодая кондуктор. Рыжие волосы этой ведьмы красиво завивались кольцами. Зелёными глазами повелительница билетов надменно, с чувством королевского превосходства, инспектировала всех. Она охотилась на «зайцев». Я начал рыться у себя в карманах (жаба меня давила не по-детски! Не хотел я отдавать свои кровные!), упорно делая вид, что собираюсь платить. Рыжая ведьма испепеляюще зыркнула на меня и, мысленно сказав: «Я тебя запомнила, поганец! Ещё вернусь» стала проталкиваться вслед за старой кикиморой, которая, на удивление прытко, несмотря на явно тяжёлую сумку, бороздила толпу. Внезапно мы въехали в густой туман, странный и зеленоватый, непроглядный. Он обволакивал и даже раскачивал автобус. От неожиданности я выпустил чемоданчик с инструментами, и он упал на ногу одному упырю. Тот, оскалившись, зашипел:
— А! Чтоб тебя! Чертила!
— Ваши речи Вам на плечи, — грозно и хладнокровно отчеканил я и для пущего эффекта клацнул клыками. Упырь от обиды надулся, как индюк и уставился в окно. За окном был только таинственно переливающийся и светящийся туман.
— Товарищи пассажиры! — встрепенувшимся голосом возвестил водила по громкой связи.
— Ядри его в коромысло, туман на… ! Видимость ху… нулёвая! Дальше не поедем. Странный туман стал сильнее раскачивать автобус. Чей-то детёныш заорал отчаянно. Гул недовольства товарищей пассажиров нарастал. Ещё мгновение и народ разразился отборной бранью. Громче всех голосила старая кикимора, вооружённая сумарём на колёсиках:
— Это что же! Нам прыгать в муть зелёную! Ни черта же не видно! А вдруг оно живое? А может, это чудища страшные автобус трясут! Ни за какие мухоморы не полезу отсель! Лесовик в телогрейке и валенках крупного калибра нервно захихикал. Водила, истеря, стал фигачить кулаком по кнопкам открывания дверей. Напрасно. Двери стонали, скрипели, хлюпали, но не открывались. Туман стал играть ярко-зелёными, искрящимися всполохами. Автобус резко замер. Рывки прекратились.
— Конец нам… — прошептала русалка, примостившаяся в сторонке, на сидении, рядом с которым нависал индюкообразный, разобидившийся на всех чертей в лице меня, упырь.
— Да что же енто деется, граждане! — начав было шебуршать, банник внезапно вытаращил и без того огромные жёлтые глазища и умолк. Двери в автобусе просто исчезли в единый миг! Туман внутрь не проникал. Он словно приглядывался к нам.
— Жертву выбирает! — взвизгнула беременная чертовка и упала бы в обморок, но со всех сторон её подпирала толпа отчаявшихся, разношёрстных товарищей пассажиров. Чертовка просто закатила глаза и на всякий случай высунула язык. Любопытство взяло верх над страхом, и я высунул нос в дыру, которая осталась на месте двери. Что-то серебристое мелькнуло, и я засунул нос обратно в недра автобуса.
— Эй, вы! — донеслось снаружи.
— Есть кто живой? В салоне, позабавившись этой шутке, нервно захихикал лесовик.
— А, мёртвые, значит, — догадался кто-то снаружи.
— Уорбс, слышь чего? Мы с тобой, по ходу, опять чегось перепутали. Мёртвые это.
— Блин горелый! А живых-то мы когда сцапаем! — вопросил невидимый, как и его напарник в тумане.
— Грэмс, ядрёный корень!
— Продолжал болтун.
— Вот они мне где все! Так надоело с землянами возиться!
— Опять, небось, по карманам шарили, да сумки резали«. Забрался я по ступенькам и притулился в уголке у окна. За мной, скрипя старой сумкой на колёсиках и суставами, просочилась какая-то подозрительная кикимора. Она была стара и неопрятна. Парик её белобрысый залихватски сполз набок, и наружу выбивались грязные, седые и нечёсаные космы. Злобно сверкнув на меня выцветшими глазами и проворчав:» Ходят тут черти разные, а потом вещи пропадают!«кикимора стала толкаться через битком набитый салон, волоча свою истрёпанную временем сумку к противоположной двери через весь автобус.» Маразматичка!«— подумал я. Никто не хотел связываться со старой каргой и поэтому — не возмущался. Автобус, хрипя, закрыл двери и тронулся. За окном угрюмо занимался сумеречный рассвет. Противно моросил дождик. И не было никакого желания платить за проезд. Я не выспался.»
— За проезд передаём! — базарным голосом завопила неожиданно симпатичная и молодая кондуктор. Рыжие волосы этой ведьмы красиво завивались кольцами. Зелёными глазами повелительница билетов надменно, с чувством королевского превосходства, инспектировала всех. Она охотилась на «зайцев». Я начал рыться у себя в карманах (жаба меня давила не по-детски! Не хотел я отдавать свои кровные!), упорно делая вид, что собираюсь платить. Рыжая ведьма испепеляюще зыркнула на меня и, мысленно сказав: «Я тебя запомнила, поганец! Ещё вернусь» стала проталкиваться вслед за старой кикиморой, которая, на удивление прытко, несмотря на явно тяжёлую сумку, бороздила толпу. Внезапно мы въехали в густой туман, странный и зеленоватый, непроглядный. Он обволакивал и даже раскачивал автобус. От неожиданности я выпустил чемоданчик с инструментами, и он упал на ногу одному упырю. Тот, оскалившись, зашипел:
— А! Чтоб тебя! Чертила!
— Ваши речи Вам на плечи, — грозно и хладнокровно отчеканил я и для пущего эффекта клацнул клыками. Упырь от обиды надулся, как индюк и уставился в окно. За окном был только таинственно переливающийся и светящийся туман.
— Товарищи пассажиры! — встрепенувшимся голосом возвестил водила по громкой связи.
— Ядри его в коромысло, туман на… ! Видимость ху… нулёвая! Дальше не поедем. Странный туман стал сильнее раскачивать автобус. Чей-то детёныш заорал отчаянно. Гул недовольства товарищей пассажиров нарастал. Ещё мгновение и народ разразился отборной бранью. Громче всех голосила старая кикимора, вооружённая сумарём на колёсиках:
— Это что же! Нам прыгать в муть зелёную! Ни черта же не видно! А вдруг оно живое? А может, это чудища страшные автобус трясут! Ни за какие мухоморы не полезу отсель! Лесовик в телогрейке и валенках крупного калибра нервно захихикал. Водила, истеря, стал фигачить кулаком по кнопкам открывания дверей. Напрасно. Двери стонали, скрипели, хлюпали, но не открывались. Туман стал играть ярко-зелёными, искрящимися всполохами. Автобус резко замер. Рывки прекратились.
— Конец нам… — прошептала русалка, примостившаяся в сторонке, на сидении, рядом с которым нависал индюкообразный, разобидившийся на всех чертей в лице меня, упырь.
— Да что же енто деется, граждане! — начав было шебуршать, банник внезапно вытаращил и без того огромные жёлтые глазища и умолк. Двери в автобусе просто исчезли в единый миг! Туман внутрь не проникал. Он словно приглядывался к нам.
— Жертву выбирает! — взвизгнула беременная чертовка и упала бы в обморок, но со всех сторон её подпирала толпа отчаявшихся, разношёрстных товарищей пассажиров. Чертовка просто закатила глаза и на всякий случай высунула язык. Любопытство взяло верх над страхом, и я высунул нос в дыру, которая осталась на месте двери. Что-то серебристое мелькнуло, и я засунул нос обратно в недра автобуса.
— Эй, вы! — донеслось снаружи.
— Есть кто живой? В салоне, позабавившись этой шутке, нервно захихикал лесовик.
— А, мёртвые, значит, — догадался кто-то снаружи.
— Уорбс, слышь чего? Мы с тобой, по ходу, опять чегось перепутали. Мёртвые это.
— Блин горелый! А живых-то мы когда сцапаем! — вопросил невидимый, как и его напарник в тумане.
— Грэмс, ядрёный корень!
— Продолжал болтун.
— Вот они мне где все! Так надоело с землянами возиться!
Страница 1 из 2
