Тёплые, нежные воды касались её ног. Был июль, Таня ходила по песчаной отмели водохранилища туда-сюда и испытывала детский восторг, глядя как набегающие волны смывают её следы. Предзакатное солнце укрылось за лиловым облачком, а летний ветерок трепал каштановые волосы девушки, принося то терпкий запах водорослей, то аромат трав с полей, раскинувшихся у неё за спиной.
Добавить в моё избранное
8 мин, 3 сек 12850
Примерное в трёх метрах над головой посветлел квадратик неба — июльская ночь короткая. Глаза её привыкли к темноте, и она увидела, что недалеко от неё под толстым слоем пыли лежит старый куль из рогожи, колесо от вагонетки и стоптанная подмётка сапога, а стены шахты слабо мерцают соляными кристаллами. Чтобы подняться по отвесной стене на три метра, нечего было и думать, к тому же нестерпимо жгло и кровоточило колено, наверное, в рану попала соль. «Странно, что я вообще ноги-руки не переломала» — подумала девушка, с опаской поглядывая в черноту горизонтальной штольни. Идти в этот лабиринт куда-то, возможно, несколько километров, не имея ни плана, ни света, ни сил, не имело смысла, да и не было уверенности, что штольня имеет где-то выход на поверхность.
«Нет, не пойду» — решила Таня — Здесь буду умирать. Буду умирать и смотреть на крохотный кусочек неба«. Мысль о смерти снова рябью пробежала в её голове, и слёзы залили нежное лицо девушки. Тут надо сказать, что в свои 18 лет Таня ещё ни с кем не целовалась, у неё не было парня, да и вообще ей мало кто нравился.»
«Не хочу, не хочу» — всхлипывала она — я красивая, здоровая, я ещё нарожаю детей» — рыдала она, словно упрашивая кого-то, в чьём ведении находятся вопросы страдания и горя, жизни и смерти.» Я ещё принесу много пользы, в конце-концов, я же девушка!«. Ответом ей была полная тишина, и только соляные кристаллы мерцали, отражая падающий сверху свет. Наплакавшись вдоволь, Таня почувствовала сильный голод, с собой в портфеле у неё был бутерброд с сыром, который остался от обеда — как хорошо, что она его не съела! Да вот беда, портфеля-то и не было! Она обшарила всё вокруг себя, потом вспомнила, что когда шла по кладбищу портфель был у неё в руке, а вот когда бежала через кусты, его уже не было. Или был?» Ну и ладно, ну и пусть«— решила она — без еды я просто быстрее умру, а значит, меньше мучений».
Она, съёжившись от холода, обхватила колени руками, положила на них голову, закрыла глаза и в таком положении эмбриона задремала. Сколько прошло времени — она точно сказать не может: может, пять минут, а может, и все сорок, только вскрикнула Таня от того, что что-то мягкое, тяжёлое и гибкое свалилось на неё сверху. Первая мысль: «Змея!». Девушка быстро отползла в другой угол шахты и принялась рассматривать «это» оттуда. Но что за бред? Это ведь пеньковый канат и, судя по запаху, совершенно новый, конец его уходит вверх! Таня задрала голову, всматриваясь в посветлевшее небо.
«Эй, кто там, помогите!» — крикнула она слабым голосом, но ответа не получила. Она потащила канат на себя, натянула, по-видимому, он хорошо был закреплён там наверху. Тогда Таня на руках стала медленно подниматься по нему, помогая себе одной здоровой ногой, а другой, которая не сгибалась в колене, просто отталкивалась от отвесной стены шахты. Несколько раз она срывалась, и тогда всё приходилось начинать сначала, но тот, кто бросил ей этот спасательный круг, почему-то не приходил (или не хотел прийти) к ней на помощь. Совсем обессиленная она наконец выползла наружу, на свет божий, из этой норы и ещё долго лежала на самом краю шахты, на бровке, хватая ртом воздух. Вокруг никого не было, стоял густой утренний туман, а над полем разгоралась заря. Канат, как заметила девушка, был привязан каким-то особым узлом к большому клёну в нескольких метрах от шахты, и это было удивительно и странно. Другой странностью был её портфель, он спокойно стоял прислонённый у этого самого клёна, и всё в нём было в целости и сохранности, — ни одна пробирка с пробами воды не разбита и не разлита, все стоят в своих ячейках, заткнутые чёрными резиновыми пробками.
Строением, которое она видела ночью, оказался сарай без крыши и двери, впрочем, и в сарае никого не было. Таня присела на корточки рядом с портфелем и стала жадно зубами рвать хлеб с сыром. О, какое это было наслаждение думать не о смерти, а о жизни, смотреть, как начинается новый день, просыпаются птахи, как солнечный шар отрывается от кромки леса и медленно плывёт, разгоняя клочья тумана. «Но кто же всё-таки меня вызволил? Кто мой спаситель?» Этот вопрос не давал покоя девушке, но нигде не было ни души.
— Я много думала над этим, — рассказывает Таня.
— Я думала, может, это ангел-хранитель или ещё кто из этой компании. Но где ты видел ангела-хранителя с пеньковой верёвкой на плече?
Я признался, что и без верёвки его никогда не видел.
— Уж если они существуют, то он бы мне просто не дал туда свалиться, отвёл бы от этого места, — волновалась девушка.
— Но ведь ты же видела в заброшенной деревне кошку, значит, там, возможно, кто-то живёт.
Таня посмотрела на меня своими большими зелёными глазами, наверное, желая убедиться, шучу я или нет.
— Кто там может жить? Там уже лет 70 никто не живёт, но даже если ты и прав, то что же это получается? Этот некто следил за мной всю дорогу, заранее прихватив канат, априори зная, что я свалюсь в шахту?
«Нет, не пойду» — решила Таня — Здесь буду умирать. Буду умирать и смотреть на крохотный кусочек неба«. Мысль о смерти снова рябью пробежала в её голове, и слёзы залили нежное лицо девушки. Тут надо сказать, что в свои 18 лет Таня ещё ни с кем не целовалась, у неё не было парня, да и вообще ей мало кто нравился.»
«Не хочу, не хочу» — всхлипывала она — я красивая, здоровая, я ещё нарожаю детей» — рыдала она, словно упрашивая кого-то, в чьём ведении находятся вопросы страдания и горя, жизни и смерти.» Я ещё принесу много пользы, в конце-концов, я же девушка!«. Ответом ей была полная тишина, и только соляные кристаллы мерцали, отражая падающий сверху свет. Наплакавшись вдоволь, Таня почувствовала сильный голод, с собой в портфеле у неё был бутерброд с сыром, который остался от обеда — как хорошо, что она его не съела! Да вот беда, портфеля-то и не было! Она обшарила всё вокруг себя, потом вспомнила, что когда шла по кладбищу портфель был у неё в руке, а вот когда бежала через кусты, его уже не было. Или был?» Ну и ладно, ну и пусть«— решила она — без еды я просто быстрее умру, а значит, меньше мучений».
Она, съёжившись от холода, обхватила колени руками, положила на них голову, закрыла глаза и в таком положении эмбриона задремала. Сколько прошло времени — она точно сказать не может: может, пять минут, а может, и все сорок, только вскрикнула Таня от того, что что-то мягкое, тяжёлое и гибкое свалилось на неё сверху. Первая мысль: «Змея!». Девушка быстро отползла в другой угол шахты и принялась рассматривать «это» оттуда. Но что за бред? Это ведь пеньковый канат и, судя по запаху, совершенно новый, конец его уходит вверх! Таня задрала голову, всматриваясь в посветлевшее небо.
«Эй, кто там, помогите!» — крикнула она слабым голосом, но ответа не получила. Она потащила канат на себя, натянула, по-видимому, он хорошо был закреплён там наверху. Тогда Таня на руках стала медленно подниматься по нему, помогая себе одной здоровой ногой, а другой, которая не сгибалась в колене, просто отталкивалась от отвесной стены шахты. Несколько раз она срывалась, и тогда всё приходилось начинать сначала, но тот, кто бросил ей этот спасательный круг, почему-то не приходил (или не хотел прийти) к ней на помощь. Совсем обессиленная она наконец выползла наружу, на свет божий, из этой норы и ещё долго лежала на самом краю шахты, на бровке, хватая ртом воздух. Вокруг никого не было, стоял густой утренний туман, а над полем разгоралась заря. Канат, как заметила девушка, был привязан каким-то особым узлом к большому клёну в нескольких метрах от шахты, и это было удивительно и странно. Другой странностью был её портфель, он спокойно стоял прислонённый у этого самого клёна, и всё в нём было в целости и сохранности, — ни одна пробирка с пробами воды не разбита и не разлита, все стоят в своих ячейках, заткнутые чёрными резиновыми пробками.
Строением, которое она видела ночью, оказался сарай без крыши и двери, впрочем, и в сарае никого не было. Таня присела на корточки рядом с портфелем и стала жадно зубами рвать хлеб с сыром. О, какое это было наслаждение думать не о смерти, а о жизни, смотреть, как начинается новый день, просыпаются птахи, как солнечный шар отрывается от кромки леса и медленно плывёт, разгоняя клочья тумана. «Но кто же всё-таки меня вызволил? Кто мой спаситель?» Этот вопрос не давал покоя девушке, но нигде не было ни души.
— Я много думала над этим, — рассказывает Таня.
— Я думала, может, это ангел-хранитель или ещё кто из этой компании. Но где ты видел ангела-хранителя с пеньковой верёвкой на плече?
Я признался, что и без верёвки его никогда не видел.
— Уж если они существуют, то он бы мне просто не дал туда свалиться, отвёл бы от этого места, — волновалась девушка.
— Но ведь ты же видела в заброшенной деревне кошку, значит, там, возможно, кто-то живёт.
Таня посмотрела на меня своими большими зелёными глазами, наверное, желая убедиться, шучу я или нет.
— Кто там может жить? Там уже лет 70 никто не живёт, но даже если ты и прав, то что же это получается? Этот некто следил за мной всю дорогу, заранее прихватив канат, априори зная, что я свалюсь в шахту?
Страница 2 из 3
