— Мой маятник качается сам по себе? Ты видишь? — она сосредоточенно смотрит на отшлифованную каменную каплю настоящей бирюзы, подарок одного из бесчисленных родственников её отца.
Добавить в моё избранное
2 мин, 44 сек 13676
Кажется, его звали дядя Толя. Он работал геологом и, как водится, часто одаривал родню всякими диковинными камушками из числа добытых в экспедициях. Ей досталась зеленовато синяя капелька на простой серебряной цепочке. Она называла свой талисман «слезой» и верила, что это волшебный камушек. А ещё его цвет непостижимым образом совпадал с цветом её глаз.
— Смотри, руки не двигаются! Я только смотрю на маятник… — от приложенного усилия на лбу залегла пульсирующая жилка, при этом тело замерло, одеревенело, даже дыхание едва ли можно было различить.
— А теперь ты? — она расслабила плечи и медленно опустила руку и с интересом посмотрела перед собой, — ну, же, твоя очередь, мы договаривались.
— Значит, я победила. Тогда назови своё имя? — тени на стене пришли в движение, послышался шелест больших и тяжёлых крыльев, тихий шёпот и вторящий ему звонкий голосок девочки.
— Таня? С кем ты разговариваешь? — в комнату вошла мама, она настороженно огляделась, — темно, доча, давай включим свет, — женщина, скрывая нервную дрожь, провела ладонью в том месте, где был выключатель.
Девочка сидит на полу у стены.
Скромная меблировка. Обычная обстановка для средней советской квартиры. Ковёр на полу, такой же на стене. Цветок на подоконнике. Зеркало трюмо, и старый с облупившимся лаком гардеробный шкаф. Жёлтый письменный стол и простой стул со спинкой. Металлическая пружинная кровать с пышной периной. Скромный набор игрушек. Полки с книгами над столом.
Большое окно наполовину закрывали ветви растущего во дворике тополя.
— Ты играла? — женщина осторожно присела на корточки рядом с дочкой.
— Да, — девочка смотрела в пол и выглядела расстроенной.
— А с кем?
— На стене был человечек…
— Это тени, от фонаря на улице, это не живой человечек…
— Да-да, он тоже так сказал… не живой — её восторг испарился, как только она посмотрела на маму, — я больше не буду…
Мама обнимает девочку и говорит тёплые, ласковые слова. Успокаивает своё дитя. Пытается отгородиться сама и защищает дочь от того, что пугает её.
Через несколько минут страх отступает. За окном уже глубокая ночь и пора готовиться ко сну.
Девочка чистит зубы, умывает своё личико, смешно морщит носик, потом мама расчёсывает её длинные, пахнущие ромашкой каштановые волосы, пышные и волнистые, несомненный повод для гордости. Простые и монотонные движения, зубцы расчёски щекотно скребут кожу на голове, приятное и расслабляющее ощущение.
Но вот уже погасили свет во всём доме, мама заботливо целует Таню в щёки и желает доброй ночи.
Дверь в комнату бесшумно закрывается.
Девочка лежит на боку, лицом к трюмо, в котором отражается добрая половина её кровати. Это так необычно и завораживает, когда ты вглядываешься в черноту зеркала и пытаешься различить своё лицо по ту сторону мерцающего барьера.
Это, как в сказке про другую девочку, Алису. Только здесь нет безумия, есть лишь любопытство и уверенность в собственной неуязвимости. Но перед кем?
— Привет, а теперь назови своё имя?
Отражение широко улыбается. Улыбка медленно расползается от уха до уха, обнажая два ровных ряда мелких и острых, как иголки зубов.
— Ты хочешь, чтобы мне было страшно?
Девочка в зеркале вытягивает шею, словно хочет выбраться в наш мир.
— Ты смешное и глупое! Понимаешь? Уходи прочь, — в тёмной комнате тихо, зубастая тварь исчезла.
— Мне скучно… кто-нибудь придёт поиграть?
Свет от уличных фонарей тонкими полосками рассыпался на белёном потолке. Этого мало, но постепенно глаза привыкают и можно без труда различить очертания предметов. Её мысли текут спокойно, она ждёт. И очень скоро в пространстве сгущаются долговязые тени…
Она та, кто называет имена, она та, кто умеет звать.
— Смотри, руки не двигаются! Я только смотрю на маятник… — от приложенного усилия на лбу залегла пульсирующая жилка, при этом тело замерло, одеревенело, даже дыхание едва ли можно было различить.
— А теперь ты? — она расслабила плечи и медленно опустила руку и с интересом посмотрела перед собой, — ну, же, твоя очередь, мы договаривались.
— Значит, я победила. Тогда назови своё имя? — тени на стене пришли в движение, послышался шелест больших и тяжёлых крыльев, тихий шёпот и вторящий ему звонкий голосок девочки.
— Таня? С кем ты разговариваешь? — в комнату вошла мама, она настороженно огляделась, — темно, доча, давай включим свет, — женщина, скрывая нервную дрожь, провела ладонью в том месте, где был выключатель.
Девочка сидит на полу у стены.
Скромная меблировка. Обычная обстановка для средней советской квартиры. Ковёр на полу, такой же на стене. Цветок на подоконнике. Зеркало трюмо, и старый с облупившимся лаком гардеробный шкаф. Жёлтый письменный стол и простой стул со спинкой. Металлическая пружинная кровать с пышной периной. Скромный набор игрушек. Полки с книгами над столом.
Большое окно наполовину закрывали ветви растущего во дворике тополя.
— Ты играла? — женщина осторожно присела на корточки рядом с дочкой.
— Да, — девочка смотрела в пол и выглядела расстроенной.
— А с кем?
— На стене был человечек…
— Это тени, от фонаря на улице, это не живой человечек…
— Да-да, он тоже так сказал… не живой — её восторг испарился, как только она посмотрела на маму, — я больше не буду…
Мама обнимает девочку и говорит тёплые, ласковые слова. Успокаивает своё дитя. Пытается отгородиться сама и защищает дочь от того, что пугает её.
Через несколько минут страх отступает. За окном уже глубокая ночь и пора готовиться ко сну.
Девочка чистит зубы, умывает своё личико, смешно морщит носик, потом мама расчёсывает её длинные, пахнущие ромашкой каштановые волосы, пышные и волнистые, несомненный повод для гордости. Простые и монотонные движения, зубцы расчёски щекотно скребут кожу на голове, приятное и расслабляющее ощущение.
Но вот уже погасили свет во всём доме, мама заботливо целует Таню в щёки и желает доброй ночи.
Дверь в комнату бесшумно закрывается.
Девочка лежит на боку, лицом к трюмо, в котором отражается добрая половина её кровати. Это так необычно и завораживает, когда ты вглядываешься в черноту зеркала и пытаешься различить своё лицо по ту сторону мерцающего барьера.
Это, как в сказке про другую девочку, Алису. Только здесь нет безумия, есть лишь любопытство и уверенность в собственной неуязвимости. Но перед кем?
— Привет, а теперь назови своё имя?
Отражение широко улыбается. Улыбка медленно расползается от уха до уха, обнажая два ровных ряда мелких и острых, как иголки зубов.
— Ты хочешь, чтобы мне было страшно?
Девочка в зеркале вытягивает шею, словно хочет выбраться в наш мир.
— Ты смешное и глупое! Понимаешь? Уходи прочь, — в тёмной комнате тихо, зубастая тварь исчезла.
— Мне скучно… кто-нибудь придёт поиграть?
Свет от уличных фонарей тонкими полосками рассыпался на белёном потолке. Этого мало, но постепенно глаза привыкают и можно без труда различить очертания предметов. Её мысли текут спокойно, она ждёт. И очень скоро в пространстве сгущаются долговязые тени…
Она та, кто называет имена, она та, кто умеет звать.
