Однажды во дворец привели чухонку, знавшую немало преданий. Государыня с интересом слушала ее рассказы, но вот та начала говорить о тех ужасах, которые, по ее мнению, были связаны с Царицынским лугом, раскинувшимся прямо напротив покоев Екатерины.
Добавить в моё избранное
8 мин, 7 сек 358
Не прошло и минуты, как в ночи послышался отчаянный крик и удалявшийся конский топот.»
На следующее утро на Невском проспекте была поймана лошадь со сбившимся седлом, а на Марсовом поле найдена помятая жандармская фуражка со следами непонятного вещества, напоминающего рыбью слизь. Ее несчастный владелец бесследно исчез. Поиски пропавшего длились недолго, поскольку в городе начались беспорядки, и о случившемся забыли. После возведения надгробия жертвам революции и без того неухоженное и мрачное Марсово поле стало еще более зловещим. Горожане тщательно обходили его стороной и старались не появляться там в поздний час.
К началу 30-х годов власти города привели территорию Марсова поля в более или менее надлежащий вид: разбили газоны и цветники, посадили кусты и деревья, установили фонари и скамейки.
Но, несмотря на такие меры, «странности» связанные с этим местом не прекращались. Так, в мае 1936 года в психиатрическое отделение больницы им. Фореля был доставлен рабочий Патрушев. Карета«скорой помощи» увезла его с Марсова поля, где он в одночасье сошел с ума. После трудового дня Патрушев купил в магазине четвертинку водки и по дороге домой решил завернуть в тихое место, где ему никто не помешает оприходовать чекушку. Уже смеркалось, когда он расположился на скамейке недалеко от памятника павшим борцам революции. Вокруг было пустынно, только на дальней аллее маршировали допризывники.
Рабочий отхлебнул из бутылки, отведал нехитрой закуски, крякнул от удовольствия и вдруг обнаружил стоящего рядом с ним маленького мальчика. На вопрос мужчины, кто он и откуда взялся, парнишка ничего не ответил. Приглядевшись, Патрушев со страхом заметил, что у ребенка запавшие и тусклые глаза, опухшее, синее лицо, и почувствовал исходящий от него тошнотворный запах.
«Сгинь, нечисть!» — крикнул пролетарий и попытался отпихнуть юнца, но тот ловко цапнул его за руку гнилыми зубами и осыпался на землю кучкой зловонного праха. На душераздирающие крики рабочего прибежали допризывники, которые и вызвали врачей. Психиатр Андриевич откровенно признался, что еще не встречал в своей практике подобного случая помешательства за столь короткий срок.«Очень интересный случай. Похоже на алкогольный психоз, но почему без длительного запоя? И эти странные следы укуса. Что же, будем наблюдать» — удивленно говорил врач. Однако наблюдениям психиатра не суждено было длиться долго, поскольку всего через три дня Патрушев умер от общего заражения крови.
В эпоху развитого социализма, в середине 1970-х годов, известный ленинградский социолог С. И. Балмашев приступил к изучению проблем современного брака. В ходе проделанной им работы выяснилось, что «желтая майка лидера» по разводам принадлежала Дзержинскому району города. Здесь на тысячу зарегистрированных браков приходилось до шестисот распавшихся семей в год. Подобная аномальная ситуация заинтересовала исследователя, и он копнул так глубоко и обстоятельно, что после горько пожалел об этом.
Анализ актов записи гражданского состояния Дзержинского района и многочисленные социологические опросы показали, что большинство разводов случались сразу же после бракосочетания. Причем основной причиной служило не банальное — не сошлись характерами или измена, а пьянство, наркомания либо совершение преступления и осуждение одного из супругов. По ходу исследования выяснилось, что процент преждевременных смертей среди этих несчастливых семей несравненно выше, чем в целом по городу.
Ломая голову над этим феноменом, Балмашев нашел ему только одно объяснение. Дело в том, что в 1970 году работники Дворца бракосочетания Дзержинского района Ленинграда выступили инициаторами нововведения возложения новобрачными цветов на местах боевой и трудовой славы. Городские власти поддержали полезное начинание и определили каждому из шестнадцати загсов место для проведения нового советского обряда.
Например, в Московском районе цветы следовало возлагать к мемориалу защитников Ленинграда, в Нарвском — к главной проходной Кировского завода, а в Дзержинском — к памятнику павшим борцам революции на Марсовом поле. По наблюдениям социолога, молодожены из Дзержинского загса, которые возлагали цветы на могилы революционеров, вскоре разводились. И наоборот, новобрачные, проигнорировавшие данное мероприятие, продолжали жить в любви и согласии. Балмашев умудрился даже найти двух женщин, ставших свидетельницами, как на Марсовом поле к свадебным процессиям пристраивался какой-то облезлый и неестественно бледный тип.
Он появлялся неизвестно откуда и столь же внезапно пропадал, словно растворяясь в воздухе. Позже женщины видели его в своих снах, после чего в их семьях случались несчастья: погибал, калечился или заболевал кто-то из близких… Социолог прекрасно понял ту опасность, которая исходила от Марсова поля, но правильно объяснить ее не сумел. На расширенном заседании городского партхозактива он выступил с докладом, в котором указывал на неблагоприятное влияние памятника как на создаваемые семьи, так и на ленинградцев вообще.
На следующее утро на Невском проспекте была поймана лошадь со сбившимся седлом, а на Марсовом поле найдена помятая жандармская фуражка со следами непонятного вещества, напоминающего рыбью слизь. Ее несчастный владелец бесследно исчез. Поиски пропавшего длились недолго, поскольку в городе начались беспорядки, и о случившемся забыли. После возведения надгробия жертвам революции и без того неухоженное и мрачное Марсово поле стало еще более зловещим. Горожане тщательно обходили его стороной и старались не появляться там в поздний час.
К началу 30-х годов власти города привели территорию Марсова поля в более или менее надлежащий вид: разбили газоны и цветники, посадили кусты и деревья, установили фонари и скамейки.
Но, несмотря на такие меры, «странности» связанные с этим местом не прекращались. Так, в мае 1936 года в психиатрическое отделение больницы им. Фореля был доставлен рабочий Патрушев. Карета«скорой помощи» увезла его с Марсова поля, где он в одночасье сошел с ума. После трудового дня Патрушев купил в магазине четвертинку водки и по дороге домой решил завернуть в тихое место, где ему никто не помешает оприходовать чекушку. Уже смеркалось, когда он расположился на скамейке недалеко от памятника павшим борцам революции. Вокруг было пустынно, только на дальней аллее маршировали допризывники.
Рабочий отхлебнул из бутылки, отведал нехитрой закуски, крякнул от удовольствия и вдруг обнаружил стоящего рядом с ним маленького мальчика. На вопрос мужчины, кто он и откуда взялся, парнишка ничего не ответил. Приглядевшись, Патрушев со страхом заметил, что у ребенка запавшие и тусклые глаза, опухшее, синее лицо, и почувствовал исходящий от него тошнотворный запах.
«Сгинь, нечисть!» — крикнул пролетарий и попытался отпихнуть юнца, но тот ловко цапнул его за руку гнилыми зубами и осыпался на землю кучкой зловонного праха. На душераздирающие крики рабочего прибежали допризывники, которые и вызвали врачей. Психиатр Андриевич откровенно признался, что еще не встречал в своей практике подобного случая помешательства за столь короткий срок.«Очень интересный случай. Похоже на алкогольный психоз, но почему без длительного запоя? И эти странные следы укуса. Что же, будем наблюдать» — удивленно говорил врач. Однако наблюдениям психиатра не суждено было длиться долго, поскольку всего через три дня Патрушев умер от общего заражения крови.
В эпоху развитого социализма, в середине 1970-х годов, известный ленинградский социолог С. И. Балмашев приступил к изучению проблем современного брака. В ходе проделанной им работы выяснилось, что «желтая майка лидера» по разводам принадлежала Дзержинскому району города. Здесь на тысячу зарегистрированных браков приходилось до шестисот распавшихся семей в год. Подобная аномальная ситуация заинтересовала исследователя, и он копнул так глубоко и обстоятельно, что после горько пожалел об этом.
Анализ актов записи гражданского состояния Дзержинского района и многочисленные социологические опросы показали, что большинство разводов случались сразу же после бракосочетания. Причем основной причиной служило не банальное — не сошлись характерами или измена, а пьянство, наркомания либо совершение преступления и осуждение одного из супругов. По ходу исследования выяснилось, что процент преждевременных смертей среди этих несчастливых семей несравненно выше, чем в целом по городу.
Ломая голову над этим феноменом, Балмашев нашел ему только одно объяснение. Дело в том, что в 1970 году работники Дворца бракосочетания Дзержинского района Ленинграда выступили инициаторами нововведения возложения новобрачными цветов на местах боевой и трудовой славы. Городские власти поддержали полезное начинание и определили каждому из шестнадцати загсов место для проведения нового советского обряда.
Например, в Московском районе цветы следовало возлагать к мемориалу защитников Ленинграда, в Нарвском — к главной проходной Кировского завода, а в Дзержинском — к памятнику павшим борцам революции на Марсовом поле. По наблюдениям социолога, молодожены из Дзержинского загса, которые возлагали цветы на могилы революционеров, вскоре разводились. И наоборот, новобрачные, проигнорировавшие данное мероприятие, продолжали жить в любви и согласии. Балмашев умудрился даже найти двух женщин, ставших свидетельницами, как на Марсовом поле к свадебным процессиям пристраивался какой-то облезлый и неестественно бледный тип.
Он появлялся неизвестно откуда и столь же внезапно пропадал, словно растворяясь в воздухе. Позже женщины видели его в своих снах, после чего в их семьях случались несчастья: погибал, калечился или заболевал кто-то из близких… Социолог прекрасно понял ту опасность, которая исходила от Марсова поля, но правильно объяснить ее не сумел. На расширенном заседании городского партхозактива он выступил с докладом, в котором указывал на неблагоприятное влияние памятника как на создаваемые семьи, так и на ленинградцев вообще.
Страница 2 из 3
