Он существует уже больше семи с половиной веков и, как всякий старинный город, обзавелся за столетия существования не только зданиями, улицами и мостами, но также множеством собственных тайн, до сих пор не разгаданных людьми…
Добавить в моё избранное
6 мин, 15 сек 3234
На руинах городища Твангсте.
Место, которое теперь находится в центре цивилизованной Европы, в XIII веке представляло собой густые леса, населенные языческим племенем пруссов. Таким бы ему и оставаться, если бы Тевтонский рыцарский орден при поддержке чешского короля Пржемысла Оттокара II не задумал принести в эти края свет Христовой веры.
Король, правда, кроме того, рассчитывал расширить свои владения за счет земель покоренного племени. Язычники оборонялись яростно, и колонизация прусских территорий шла со скрипом.
Но все же в один из дней объединенное христианское войско оказалось на холме возле берега реки Преголи, среди развалин сожженного им прусского городища Твангсте. Легенда гласит, что как раз в это время рыцари узрели солнечное затмение и сочли его Господним знаком для основания города.
Реальные мотивы христиан могли быть совсем другими — просто королю Оттокару и тевтонскому магистру фон Остерне приглянулось стратегически удобное для строительства крепости место. Первоначально укрепление Кёнигсберг (с немецкого — «Королевская гора») было деревянным, но вскоре крепость возвели заново — из камня. Пруссы не оставляли надежд вернуть занятые врагом территории и несколько раз пытались штурмовать стены замка, но успеха не имели.
Во время этих штурмов в окрестностях Кёнигсберга появился первый призрак — огромная черная собака. По одной из версий, при жизни пес принадлежал прусскому князю и вместе с ним ходил в битвы.
А когда его хозяин погиб, пес возглавил стаю собак, нападавших на христианских рыцарей. Тевтонцы в конце концов истребили всех животных, кроме княжеского пса, которому за верность памяти хозяина и смелость в бою языческие боги даровали вечную жизнь в образе привидения.
Другая легенда гласит, что призрака не наградили, а наказали, и был он прусским вождем, переметнувшимся к крестоносцам. За предательство прусские жрецы прокляли его душу и обрекли скитаться вечно в облике бесприютного черного пса.
То ли таланты языческих колдунов были так велики, то ли место, где на руинах прусского городища возвели немецкую крепость, и без них обладало таинственной силой, но с течением лет оно так и не утратило своего мистического обаяния.
Побежденные пруссы постепенно смешивались с прибывшими на их земли немцами, и вокруг Королевской горы понемногу разрастались поселения. Первое из них образовалось возле крепости, под защитой ее стен.
Жители строились вдоль заранее размеченных улиц с истинно немецкой педантичностью: каждый дом на городском плане обозначался квадратом, и когда план заполнялся квадратами, строительство считалось завершенным.
При этом ширина улиц контролировалась отдельно: по городу разъезжал всадник, держа поперек седла копье определенной длины. Там, где копье задевало стены домов, владельцев обязывали переносить постройки или вовсе их ломали.
Выстроенный город назвали по имени крепости Кёнигсбергом, но именовался он так недолго. Через десяток лет у дороги, ведущей к крепости, выросло второе поселение, Лебенихт, и Кёнигсберг, как более старый, переименовали в Альтштадт (с немецкого — «Старый город»).
Надо полагать, городки располагались в удачном месте, поскольку не прошло и четверти века, как на острове между двумя рукавами реки Преголи очередная партия немецких поселенцев основала и третий город, Кнайпхоф (с немецкого — «Пивной двор»). Несколько веков три города, стоящих почти рядом, торговали между собой, вместе проводили ярмарки и справляли праздники, иногда вступали в стычки или даже настоящие небольшие войны.
Традиционно сложилось так, что Альтштадт населяли преимущественно дворяне, в Лебенихте проживали разнообразные ремесленники, а Кнайпхоф облюбовали под место жительства купцы. Интересно, что все три поселения еще до официального их объединения в 1724 году местные жители часто именовали общим названием — Кёнигсберг.
Кроме трех основных сословий в городе проживали также представители сословия магического — предсказатели, колдуны, травницы и тому подобный чародейный люд. Как и Прага, поселения Кёнигсберга со временем стали прибежищем оккультистов всех мастей, стекавшихся туда из многих стран, где свирепствовала инквизиция.
«Отцы города» охотно разрешали разнообразной магической братии селиться в Кёнигсберге, однако предание гласит, что взамен те давали обещание применить свои силы для блага города и его жителей, если в том случится нужда. Видимо, нужда время от времени возникала, поскольку те, кто мешал интересам Кёнигсберга и его правителей, то умирали от неведомых неизлечимых недугов, то кончали жизнь самоубийством при разных странных обстоятельствах.
Городская жизнь протекала как будто в двух разных пластах — в одном из них обычные люди рождались, женились, трудились и умирали, не имея ни малейшего понятия о другой, тайной жизни Кёнигсберга.
Место, которое теперь находится в центре цивилизованной Европы, в XIII веке представляло собой густые леса, населенные языческим племенем пруссов. Таким бы ему и оставаться, если бы Тевтонский рыцарский орден при поддержке чешского короля Пржемысла Оттокара II не задумал принести в эти края свет Христовой веры.
Король, правда, кроме того, рассчитывал расширить свои владения за счет земель покоренного племени. Язычники оборонялись яростно, и колонизация прусских территорий шла со скрипом.
Но все же в один из дней объединенное христианское войско оказалось на холме возле берега реки Преголи, среди развалин сожженного им прусского городища Твангсте. Легенда гласит, что как раз в это время рыцари узрели солнечное затмение и сочли его Господним знаком для основания города.
Реальные мотивы христиан могли быть совсем другими — просто королю Оттокару и тевтонскому магистру фон Остерне приглянулось стратегически удобное для строительства крепости место. Первоначально укрепление Кёнигсберг (с немецкого — «Королевская гора») было деревянным, но вскоре крепость возвели заново — из камня. Пруссы не оставляли надежд вернуть занятые врагом территории и несколько раз пытались штурмовать стены замка, но успеха не имели.
Во время этих штурмов в окрестностях Кёнигсберга появился первый призрак — огромная черная собака. По одной из версий, при жизни пес принадлежал прусскому князю и вместе с ним ходил в битвы.
А когда его хозяин погиб, пес возглавил стаю собак, нападавших на христианских рыцарей. Тевтонцы в конце концов истребили всех животных, кроме княжеского пса, которому за верность памяти хозяина и смелость в бою языческие боги даровали вечную жизнь в образе привидения.
Другая легенда гласит, что призрака не наградили, а наказали, и был он прусским вождем, переметнувшимся к крестоносцам. За предательство прусские жрецы прокляли его душу и обрекли скитаться вечно в облике бесприютного черного пса.
То ли таланты языческих колдунов были так велики, то ли место, где на руинах прусского городища возвели немецкую крепость, и без них обладало таинственной силой, но с течением лет оно так и не утратило своего мистического обаяния.
Побежденные пруссы постепенно смешивались с прибывшими на их земли немцами, и вокруг Королевской горы понемногу разрастались поселения. Первое из них образовалось возле крепости, под защитой ее стен.
Жители строились вдоль заранее размеченных улиц с истинно немецкой педантичностью: каждый дом на городском плане обозначался квадратом, и когда план заполнялся квадратами, строительство считалось завершенным.
При этом ширина улиц контролировалась отдельно: по городу разъезжал всадник, держа поперек седла копье определенной длины. Там, где копье задевало стены домов, владельцев обязывали переносить постройки или вовсе их ломали.
Выстроенный город назвали по имени крепости Кёнигсбергом, но именовался он так недолго. Через десяток лет у дороги, ведущей к крепости, выросло второе поселение, Лебенихт, и Кёнигсберг, как более старый, переименовали в Альтштадт (с немецкого — «Старый город»).
Надо полагать, городки располагались в удачном месте, поскольку не прошло и четверти века, как на острове между двумя рукавами реки Преголи очередная партия немецких поселенцев основала и третий город, Кнайпхоф (с немецкого — «Пивной двор»). Несколько веков три города, стоящих почти рядом, торговали между собой, вместе проводили ярмарки и справляли праздники, иногда вступали в стычки или даже настоящие небольшие войны.
Традиционно сложилось так, что Альтштадт населяли преимущественно дворяне, в Лебенихте проживали разнообразные ремесленники, а Кнайпхоф облюбовали под место жительства купцы. Интересно, что все три поселения еще до официального их объединения в 1724 году местные жители часто именовали общим названием — Кёнигсберг.
Кроме трех основных сословий в городе проживали также представители сословия магического — предсказатели, колдуны, травницы и тому подобный чародейный люд. Как и Прага, поселения Кёнигсберга со временем стали прибежищем оккультистов всех мастей, стекавшихся туда из многих стран, где свирепствовала инквизиция.
«Отцы города» охотно разрешали разнообразной магической братии селиться в Кёнигсберге, однако предание гласит, что взамен те давали обещание применить свои силы для блага города и его жителей, если в том случится нужда. Видимо, нужда время от времени возникала, поскольку те, кто мешал интересам Кёнигсберга и его правителей, то умирали от неведомых неизлечимых недугов, то кончали жизнь самоубийством при разных странных обстоятельствах.
Городская жизнь протекала как будто в двух разных пластах — в одном из них обычные люди рождались, женились, трудились и умирали, не имея ни малейшего понятия о другой, тайной жизни Кёнигсберга.
Страница 1 из 2
