Это была далеко не первая, но самая запоминающаяся смена для молодого, но весьма опытного криминалиста Джекки Джеймса. За свои двадцать девять лет он смог повидать многое: самоубийства, начиная от повешения за шею, кончая актом самосожжения; массовые убийства; ритуальные жертвоприношения; серийных маньяков и их несчастных жертв. И казалось, что он уже видел все, что удивить его больше ничего не сможет, но парень сильно ошибался.
Добавить в моё избранное
10 мин, 32 сек 16983
— Что ты натворил! Я только что откинулся, мне же теперь пожизненное светит за соучастие в двойном убийстве!
— Чего ты орешь? — утерев рукавом с лица кровь, спросил Джеред.
— Сейчас все уладим. Закапаем тела в лесополосе, пока их найдут, опознать будет уже нереально. Мы с Марком возьмем твою тачку, а ты, брат, нажрись до свинячьего визгу и дуй домой. Подебоширь там, мне, что ли, тебя учить? Мы начудили, мы все сами и уладим. Хорошо, брат?
— Ладно, — нехотя кивнул Владимир.
— Телом больше, телом меньше. Какая, на хрен, разница? Вот только я и правда не хотел сбивать эту сучку, она внезапно выскочила на дорогу.
— Все хорошо, брат, — еще раз произнес Джеред и хлопнул подельника по плечу.
Джеред уже в компании Марка вернулся к Джекки, что каким-то чудесным образом все еще оставался в сознании. Ругаясь вполголоса, подельники подхватив парня под руки и под ноги, поволокли его в сторону дороги. Багажник был уже открыт и они, не церемонясь, забросили в него еще живого парня. Джекки почувствовал под собою что-то мягкое. Марк хлопнул дверью и, почувствовав сильный прилив тошноты, Джекки отключился.
Через некоторое время багажник снова открыли и Джекки снова пришел в себя. Вот только темнота расплывалась перед его глазами, а тупая боль разливалась по всему телу и множилась, множилась, множилась. Последним, что запомнил юный криминалист, были сначала хлесткие удары веток по лицу, а чуть позже появилась резкая, тупая боль и ее сменила острая, растущая из груди. Брызнула алая кровь, ставшая последним ярким пятном в его жизни и пелена, сначала серая, а затем и черная, навечно застелила его глаза.
— Вспомнил? — голос незнакомки вернул его обратно в ночной лес и более Джекки не чувствовал дуновение прохладного ветра на своем лице.
— Да, — еле-еле кивнул криминалист.
— А что ты здесь делаешь? Ты пришла за мной? Ты — смерть?
— Нет, не смерть, но пришла и вправду за тобою, — она вновь усмехнулась и сделала новый шаг к нему.
— А я так и не успела тебя поблагодарить за то, что ты вступился за меня. Спасибо.
— Значит, ты тоже… — парень стих на полуслове.
— Да, мертва, — подтвердила она, беря его за руку.
— Кстати, меня зовут Эмми.
— А я Джекки, — кривовато усмехнувшись, представился криминалист.
— Я бы рад сказать, что рад знакомству, если бы только не его обстоятельство.
— Обстоятельство смерти, — Эмми ответила ему той же усмешкой.
— Но ведь лучше смириться, так ведь легче, хоть и очень тяжело сделать это.
— А ты смирилась? — став серьезным в один момент, Джекки посмотрел ей в глаза.
— Кажется, да, но не сразу, — пожав плечами, ответила Эмми.
— Я очнулась в лесу, подле воды, совершенно одна. Прошло три дня, прежде чем я вспомнила все, что со мной случилось. А потом еще пять, прежде чем я смирилась. Мое тело они бросили в реку, поэтому я смогла узнать себя не сразу.
— И куда теперь? — глядя, как вдали зарождается рассвет, небо алеет и ночь начинает отступать, забирая с собой все свои страшные тайны, спросил криминалист.
— Не знаю, но наверное, нам нужно на свет, — обернувшись, тихо отвечала девушка.
Джекки страшила неизвестность, но он решительно сделал первый шаг навстречу свету, сжимая руку Эмми в своей. Это невесомое касание давало ему сил делать все новый и новый шаг навстречу судьбе. «Ты же мужчина, Джекилл, — говорил сам себе парень.»
— Ты должен вести ее, да и себя тоже, навстречу к солнцу. Ведь иного выхода нет«.»
Вместе, продолжая держаться за руки, они поднялись на невысокий холм, напрочь лишенный растительности, голый и безликий. Эмми, прикрыв глаза, подставила лицо утреннему ветру, а Джекки, напрягшись изнутри, словно струна, внешне оставался спокойным и следил за лучами солнца, что стремительно сокращали расстояние между небом, что уже просветлело и черной, остывшей землей. Джекилл больше не чувствовал руки Эмми, но еще сильнее ощущал ее невесомое присутствие подле себя.
«Будь мужчиной, Джекилл» — выдохнув, криминалист сделал финальный шаг к свету.
Солнце радостно подхватило двоих задержавшихся в мире живых и два новых лучика света, поглощенные заревом рассвета, растворились в белых ватных облаках.
Что ждет их впереди? Ад или рай, забвение или покой, а может, вечные муки? Этого не узнает никто из ныне живущих на земле людей, пока не настанет их очередь предстать перед высшим судом, единственным судом, решение, которого нельзя оспорить, обжаловать или купить.
— Чего ты орешь? — утерев рукавом с лица кровь, спросил Джеред.
— Сейчас все уладим. Закапаем тела в лесополосе, пока их найдут, опознать будет уже нереально. Мы с Марком возьмем твою тачку, а ты, брат, нажрись до свинячьего визгу и дуй домой. Подебоширь там, мне, что ли, тебя учить? Мы начудили, мы все сами и уладим. Хорошо, брат?
— Ладно, — нехотя кивнул Владимир.
— Телом больше, телом меньше. Какая, на хрен, разница? Вот только я и правда не хотел сбивать эту сучку, она внезапно выскочила на дорогу.
— Все хорошо, брат, — еще раз произнес Джеред и хлопнул подельника по плечу.
Джеред уже в компании Марка вернулся к Джекки, что каким-то чудесным образом все еще оставался в сознании. Ругаясь вполголоса, подельники подхватив парня под руки и под ноги, поволокли его в сторону дороги. Багажник был уже открыт и они, не церемонясь, забросили в него еще живого парня. Джекки почувствовал под собою что-то мягкое. Марк хлопнул дверью и, почувствовав сильный прилив тошноты, Джекки отключился.
Через некоторое время багажник снова открыли и Джекки снова пришел в себя. Вот только темнота расплывалась перед его глазами, а тупая боль разливалась по всему телу и множилась, множилась, множилась. Последним, что запомнил юный криминалист, были сначала хлесткие удары веток по лицу, а чуть позже появилась резкая, тупая боль и ее сменила острая, растущая из груди. Брызнула алая кровь, ставшая последним ярким пятном в его жизни и пелена, сначала серая, а затем и черная, навечно застелила его глаза.
— Вспомнил? — голос незнакомки вернул его обратно в ночной лес и более Джекки не чувствовал дуновение прохладного ветра на своем лице.
— Да, — еле-еле кивнул криминалист.
— А что ты здесь делаешь? Ты пришла за мной? Ты — смерть?
— Нет, не смерть, но пришла и вправду за тобою, — она вновь усмехнулась и сделала новый шаг к нему.
— А я так и не успела тебя поблагодарить за то, что ты вступился за меня. Спасибо.
— Значит, ты тоже… — парень стих на полуслове.
— Да, мертва, — подтвердила она, беря его за руку.
— Кстати, меня зовут Эмми.
— А я Джекки, — кривовато усмехнувшись, представился криминалист.
— Я бы рад сказать, что рад знакомству, если бы только не его обстоятельство.
— Обстоятельство смерти, — Эмми ответила ему той же усмешкой.
— Но ведь лучше смириться, так ведь легче, хоть и очень тяжело сделать это.
— А ты смирилась? — став серьезным в один момент, Джекки посмотрел ей в глаза.
— Кажется, да, но не сразу, — пожав плечами, ответила Эмми.
— Я очнулась в лесу, подле воды, совершенно одна. Прошло три дня, прежде чем я вспомнила все, что со мной случилось. А потом еще пять, прежде чем я смирилась. Мое тело они бросили в реку, поэтому я смогла узнать себя не сразу.
— И куда теперь? — глядя, как вдали зарождается рассвет, небо алеет и ночь начинает отступать, забирая с собой все свои страшные тайны, спросил криминалист.
— Не знаю, но наверное, нам нужно на свет, — обернувшись, тихо отвечала девушка.
Джекки страшила неизвестность, но он решительно сделал первый шаг навстречу свету, сжимая руку Эмми в своей. Это невесомое касание давало ему сил делать все новый и новый шаг навстречу судьбе. «Ты же мужчина, Джекилл, — говорил сам себе парень.»
— Ты должен вести ее, да и себя тоже, навстречу к солнцу. Ведь иного выхода нет«.»
Вместе, продолжая держаться за руки, они поднялись на невысокий холм, напрочь лишенный растительности, голый и безликий. Эмми, прикрыв глаза, подставила лицо утреннему ветру, а Джекки, напрягшись изнутри, словно струна, внешне оставался спокойным и следил за лучами солнца, что стремительно сокращали расстояние между небом, что уже просветлело и черной, остывшей землей. Джекилл больше не чувствовал руки Эмми, но еще сильнее ощущал ее невесомое присутствие подле себя.
«Будь мужчиной, Джекилл» — выдохнув, криминалист сделал финальный шаг к свету.
Солнце радостно подхватило двоих задержавшихся в мире живых и два новых лучика света, поглощенные заревом рассвета, растворились в белых ватных облаках.
Что ждет их впереди? Ад или рай, забвение или покой, а может, вечные муки? Этого не узнает никто из ныне живущих на земле людей, пока не настанет их очередь предстать перед высшим судом, единственным судом, решение, которого нельзя оспорить, обжаловать или купить.
Страница 3 из 3
