Я восемнадцатилетний парень, студент, живущий отдельно от родителей. Я хочу поведать вам историю, которая произошла со мной этим летом. Вспоминая её, я чувствую, как по моей спине пробирается холодок.
Добавить в моё избранное
5 мин, 48 сек 6998
На часах было приблизительно 23:53. Я пошел на кухню: дико одолела жажда. Налив из графина прохладную воду, я стал пить, попутно смотря в окно. И вдруг на улице снова появился тот мужик. В той же одежде, том же виде, с той же песней, с тем же шагом, с той же остановкой возле моего дома и с тем же пристальным взглядом на первый этаж моего дома. Меня аж затрясло. Но то, что было дальше… ОН ПОСМОТРЕЛ ПРЯМО НА МЕНЯ. В МОИ ГЛАЗА. Тут на его лице появилась такая злорадная ухмылка, что я чуть не подавился водой. А дальше его рот открылся на невероятную ширину, и он заорал. Истошно, неистово, громко и яростно. Боже мой, этот крик… я не слышал ничего более ужасного. В тот момент мне показалось, что его лицо потемнело, превратилось просто в черное пятно. Его кожа при этом обвисла чуть ли не до плеч, из-за чего форма его головы напоминала черный блин.
Выронив из рук стакан, я бросился в свою комнату. Меня трясло. Прошло, наверное, минут пятнадцать после произошедшего, а я не мог прийти в себя. Уже хотел лечь спать, как вдруг в дверь постучали. Громко, с силой, словно кто-то по ту сторону двери хотел ее выломать. Я сидел в ступоре, боясь пошевелиться. Стук в дверь продолжался около получаса, затем все стихло. Я «отключился» и очнулся лишь в час следующего дня, не помня ничего. Может, это было и к лучшему.
Спустя несколько дней воспоминания из моей головы постепенно «смылись» и я свалил все на то, что мне тогда померещилось — я слишком измотался, устал, вот и причудилось…
Я так думал, пока не узнал о смерти друга. Об ужасной смерти, в которую я отказывался верить. Он был повешен в кухне, прямо перед окном. Голова была аккуратно выбрита налысо, словно хорошим парикмахером, на воротнике его рубашки, в которой он собирался ехать по поводу работу, были капли крови, упавшие с перерезанного горла… Об этом мне сообщила его мать, с которой мы были в достаточно хороших отношениях.
Как только я узнал о его смерти, я понял, кто в этом виноват. Был ли он маньяком? Был ли он какой-то потусторонней силой в облике человека? Я не знаю. Но с тех пор я больше никогда не смотрю ночью в окна и всегда их занавешиваю. Светлая память тебе, Макс.
Выронив из рук стакан, я бросился в свою комнату. Меня трясло. Прошло, наверное, минут пятнадцать после произошедшего, а я не мог прийти в себя. Уже хотел лечь спать, как вдруг в дверь постучали. Громко, с силой, словно кто-то по ту сторону двери хотел ее выломать. Я сидел в ступоре, боясь пошевелиться. Стук в дверь продолжался около получаса, затем все стихло. Я «отключился» и очнулся лишь в час следующего дня, не помня ничего. Может, это было и к лучшему.
Спустя несколько дней воспоминания из моей головы постепенно «смылись» и я свалил все на то, что мне тогда померещилось — я слишком измотался, устал, вот и причудилось…
Я так думал, пока не узнал о смерти друга. Об ужасной смерти, в которую я отказывался верить. Он был повешен в кухне, прямо перед окном. Голова была аккуратно выбрита налысо, словно хорошим парикмахером, на воротнике его рубашки, в которой он собирался ехать по поводу работу, были капли крови, упавшие с перерезанного горла… Об этом мне сообщила его мать, с которой мы были в достаточно хороших отношениях.
Как только я узнал о его смерти, я понял, кто в этом виноват. Был ли он маньяком? Был ли он какой-то потусторонней силой в облике человека? Я не знаю. Но с тех пор я больше никогда не смотрю ночью в окна и всегда их занавешиваю. Светлая память тебе, Макс.
Страница 2 из 2
