Хочу поделиться историей, которая произошла со мной и моими одногруппницами. Скажу сразу — это не вымысел, было все на самом деле, что и хочется расписать в красках, если получится (рассказчик из меня еще тот, как из гуся балерина). Разумеется, свидетели этого происшествия есть и никуда не делись.
Добавить в моё избранное
9 мин, 11 сек 9028
Терпеть это в одиночку я не могла. Растолкала подругу-однокашницу, спавшую рядом.
— Верусь, проснись! (шепотом).
— Что случилось? (тоже шепотом).
И снова тишина. Никаких звуков, никаких скрипов или шорохов.
— Тут что-то есть.
С утра она рассказывала, что от меня шла такая волна ужаса, буквально физическая, которая и ее тоже и моментально накрыла. Так, что она поверила сразу, даже не подумав о том, что я могла «прикалываться». С учетом того, что я не робкого десятка и люблю розыгрыши.
— А, что именно Что-то?
— Понятия не имею. Но ОНО тут явно есть. Попробуй с полчаса притвориться спящей и сама услышишь.
Прижавшись друг к другу и тихо дрожа, мы ждали. По истечении довольно долгого времени история повторилась. Вначале скрежет по стене под картиной, потом та же мощная вибрация, далее шлепки и скрип половиц. И отчетливо слышно, что ОНО приближается. Понимаю, что звучит нелепо, но это не лагерная история, а настоящая, поэтому весь испытанный ужас передать невозможно, так как он был реален и его почти можно было потрогать руками. Мы не видели никаких ни серых, ни черных, ни белых теней. Глаза было открыть невозможно из-за обуявшего нас липкого ужаса. Мы только слышали. И чувствовали. К нам что-то двигалось опять же со стороны входной двери. Медленно. Крадучись. Что-то огромное и почему-то внушающее буквально первобытный страх. Неконтролируемый и осязаемый. Услышали и почувствовали мы это вместе, обе, одновременно, трясущиеся и переполненные этими непередаваемыми эмоциями и через какие-то доли минуты все-таки передали именно материальную энергетику кошмара друг другу. Верка жарко охнула или даже, пожалуй, всхлипнула мне в ухо и ее заколотило еще сильнее. Это не фильм ужасов и все происходит не во сне, а наяву. Снова накрыла волна. Веруньку — во второй раз, а меня в третий. И моя истерика еще усугубилась тем, что я чрезвычайно отчетливо поняла: есть доказательство тому, что чувствую это не я одна и, что я не сплю. Реальный кошмар, который ощутим даже через ауру пространства. До сих пор не знаю, что и как меня подкинуло.
Я вскочила как кошка, одним пружинным прыжком и сиганула за кочергой. Зачем мне тогда понадобилась кочерга — даже сейчас объяснить не смогу. И как я решилась на такой поступок, не знаю тоже. Рефлекс, наверное, какой-то сработал.
А дом-то не мой, в потемках разве сразу сориентируешься в чужом доме? Знала только приблизительно, где ее можно отыскать. Понятное дело, не нашла и рванула на поиски выключателя. По дороге, конечно, сбивая все косяки и роняя все, что попадалось на пути. Прогремела набатом сбитая по пути кастрюля (благо, пустая) и, разумеется, всех разбудила. Зав подскочил как ошпаренный и я истеричным голосом стала его умолять включить свет. Включил.
Конечно, при свете никого и ничего нового мы не увидели, кроме напуганных и разбуженных паникой наших однокашниц, которые, естественно, находились все на своих местах. Спали потом с включенным светом. Правда, мы с Веруськой так и не уснули. Кочергу я, кстати, все-таки разыскала и поставила рядом с диваном, у своего изголовья, так, чтобы до нее можно было дотянуться безо всяких лишних движений.
Весь следующий день мрачно писали мрачные мартовские этюды. Рядком. Не расползаясь по окрестности. Не заговаривая о предыдущей ночи. Потому, что предстояла еще одна.
Уехать в тот же день, хотя очень, мягко говоря, «сделать ноги» как можно скорее хотелось до безобразия, возможности не было, потому, как автобус должен был подъехать только на следующее утро. Так, что вариантов было немного: либо спи в доме, либо в бане, что еще страшнее, либо во дворе, на мокром снегу. Замерзать категорически не хотелось. Поэтому было принято общее решение, которое привели в исполнение. Простите за столь интимную подробность, перед сном поступили топорно, но зато надежно и чисто по-русски: мы просто напились пьяными водкой. Пили, кстати, в бане. Много. Уже большими были. И будь, что будет. И уснули тем же штабелем в доме. Кочергу не брала. Я о ней тупо забыла.
В ту ночь я ничего не слышала и не чувствовала, спала как убитая, хотя сомневалась, что вообще смогу уснуть. Видимо, сказались и бессонная предыдущая ночь и страшное напряжение и действие алкоголя, которого употребили мы от души, немало.
Зато на следующее утро…
Была в нашей команде замечательная такая девочка, в абсолютном адеквате и я таких людей никогда ни до моей учебы в универе, ни после, больше не встречала. Просто кристальной души человек. Не могла никогда соврать, даже сматериться — не приведи Господь. Эфемерное, неземное просто создание. И всегда на позитиве, что бы ни случилось. (Водку она с нами не пила, если что). Так вот, как раз на следующее утро она и рассказала, что слышала все то же, что и мы. И в первую ночь. И в последнюю. Оказывается, в последнюю то же самое было. С небольшой лишь такой разницей.
— Верусь, проснись! (шепотом).
— Что случилось? (тоже шепотом).
И снова тишина. Никаких звуков, никаких скрипов или шорохов.
— Тут что-то есть.
С утра она рассказывала, что от меня шла такая волна ужаса, буквально физическая, которая и ее тоже и моментально накрыла. Так, что она поверила сразу, даже не подумав о том, что я могла «прикалываться». С учетом того, что я не робкого десятка и люблю розыгрыши.
— А, что именно Что-то?
— Понятия не имею. Но ОНО тут явно есть. Попробуй с полчаса притвориться спящей и сама услышишь.
Прижавшись друг к другу и тихо дрожа, мы ждали. По истечении довольно долгого времени история повторилась. Вначале скрежет по стене под картиной, потом та же мощная вибрация, далее шлепки и скрип половиц. И отчетливо слышно, что ОНО приближается. Понимаю, что звучит нелепо, но это не лагерная история, а настоящая, поэтому весь испытанный ужас передать невозможно, так как он был реален и его почти можно было потрогать руками. Мы не видели никаких ни серых, ни черных, ни белых теней. Глаза было открыть невозможно из-за обуявшего нас липкого ужаса. Мы только слышали. И чувствовали. К нам что-то двигалось опять же со стороны входной двери. Медленно. Крадучись. Что-то огромное и почему-то внушающее буквально первобытный страх. Неконтролируемый и осязаемый. Услышали и почувствовали мы это вместе, обе, одновременно, трясущиеся и переполненные этими непередаваемыми эмоциями и через какие-то доли минуты все-таки передали именно материальную энергетику кошмара друг другу. Верка жарко охнула или даже, пожалуй, всхлипнула мне в ухо и ее заколотило еще сильнее. Это не фильм ужасов и все происходит не во сне, а наяву. Снова накрыла волна. Веруньку — во второй раз, а меня в третий. И моя истерика еще усугубилась тем, что я чрезвычайно отчетливо поняла: есть доказательство тому, что чувствую это не я одна и, что я не сплю. Реальный кошмар, который ощутим даже через ауру пространства. До сих пор не знаю, что и как меня подкинуло.
Я вскочила как кошка, одним пружинным прыжком и сиганула за кочергой. Зачем мне тогда понадобилась кочерга — даже сейчас объяснить не смогу. И как я решилась на такой поступок, не знаю тоже. Рефлекс, наверное, какой-то сработал.
А дом-то не мой, в потемках разве сразу сориентируешься в чужом доме? Знала только приблизительно, где ее можно отыскать. Понятное дело, не нашла и рванула на поиски выключателя. По дороге, конечно, сбивая все косяки и роняя все, что попадалось на пути. Прогремела набатом сбитая по пути кастрюля (благо, пустая) и, разумеется, всех разбудила. Зав подскочил как ошпаренный и я истеричным голосом стала его умолять включить свет. Включил.
Конечно, при свете никого и ничего нового мы не увидели, кроме напуганных и разбуженных паникой наших однокашниц, которые, естественно, находились все на своих местах. Спали потом с включенным светом. Правда, мы с Веруськой так и не уснули. Кочергу я, кстати, все-таки разыскала и поставила рядом с диваном, у своего изголовья, так, чтобы до нее можно было дотянуться безо всяких лишних движений.
Весь следующий день мрачно писали мрачные мартовские этюды. Рядком. Не расползаясь по окрестности. Не заговаривая о предыдущей ночи. Потому, что предстояла еще одна.
Уехать в тот же день, хотя очень, мягко говоря, «сделать ноги» как можно скорее хотелось до безобразия, возможности не было, потому, как автобус должен был подъехать только на следующее утро. Так, что вариантов было немного: либо спи в доме, либо в бане, что еще страшнее, либо во дворе, на мокром снегу. Замерзать категорически не хотелось. Поэтому было принято общее решение, которое привели в исполнение. Простите за столь интимную подробность, перед сном поступили топорно, но зато надежно и чисто по-русски: мы просто напились пьяными водкой. Пили, кстати, в бане. Много. Уже большими были. И будь, что будет. И уснули тем же штабелем в доме. Кочергу не брала. Я о ней тупо забыла.
В ту ночь я ничего не слышала и не чувствовала, спала как убитая, хотя сомневалась, что вообще смогу уснуть. Видимо, сказались и бессонная предыдущая ночь и страшное напряжение и действие алкоголя, которого употребили мы от души, немало.
Зато на следующее утро…
Была в нашей команде замечательная такая девочка, в абсолютном адеквате и я таких людей никогда ни до моей учебы в универе, ни после, больше не встречала. Просто кристальной души человек. Не могла никогда соврать, даже сматериться — не приведи Господь. Эфемерное, неземное просто создание. И всегда на позитиве, что бы ни случилось. (Водку она с нами не пила, если что). Так вот, как раз на следующее утро она и рассказала, что слышала все то же, что и мы. И в первую ночь. И в последнюю. Оказывается, в последнюю то же самое было. С небольшой лишь такой разницей.
Страница 2 из 3
