Ольга была мертва уже четырнадцать часов. Все это время она сидела на холодном подоконнике и безучастно смотрела то на очертания своего тела, лежащего на полу, то в залитое черной краской ночи окно…
Добавить в моё избранное
4 мин, 30 сек 19926
Наконец, зимняя темнота за стеклом постепенно сменилась чахло-розовой зарей, вымывшей из мрака голые деревья, забор и снег. Бледный свет проник в дом, и Оля рискнула подойти к телу поближе и зачем-то присмотреться к ранам. Три красных пятна на спине, белая махровая ткань халата пропорота, на нитках, торчащих из разрезов, засохла кровь. Девушка поморщилась и вернулась на прежнее место.
В приоткрытой двери появились темные мохнатые уши — откуда-то вылез сонный пушистый кот Герасим. Серый дымчатый питомец с желтыми глазами помялся на пороге и осторожно двинулся вперед, обнюхивая окружающее его пространство и не сводя глаз с трупа хозяйки. Оля внимательно следила за ним, но когда животное подошло к телу совсем близко, решила прогнать его, на всякий случай.
— Кыш. Кыш, я сказала… Брысь! — она махнула рукой. Кот взглянул на нее так, словно впервые увидел, испуганно присел, поджав уши, и зашипел. После этого он низко пригнулся к полу и выбежал из комнаты. Из окна девушка увидела, как Герасим упруго прыгнул всей своей серой тушей с крыльца, по брюхо провалился в снег рядом с дорожкой, воровато оглянулся назад и полез дальше, дергая приподнятым хвостом.
— Девять утра, — произнесла Ольга тихо, просто чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Девять утра, а меня еще не нашли. Когда уже кто-то придет… Неужели никто не слышал шум? Я же так кричала, а никто не пришел… И сейчас не приходит.
Сергей неожиданно пришел накануне, около семи вечера. Бывший муж был бодр, весел, и растирал розовый от мороза и наморщенный от смеха нос. Сережа подарил Ольге букет, бережно завернутый в газету, и торт, поздравил с прошедшим Днем Рождения и колюче расцеловал в щеки. Они сели пить чай на кухне, обсуждая какие-то пустяки вроде последних новостей, а потом он аккуратно завел разговор все о том же.
— Оля, я тут подумал. Давай все-таки снова сойдемся. Не чужие же друг другу. Дай мне второй шанс, все будет по-другому, — он помял пальцы и, не сводя с них глаз, произнес, — я не буду больше так ревновать. Я же просто люблю тебя, поэтому теряю иногда голову.
Сразу после этих слов разболелась голова — не хотелось говорить об одном и том же в десятый раз. Сколько уже просила оставить эту тему, воскрешавшую в памяти вечера скандалов и угроз.
— Сереж — нет, я не изменю уже своего решения, поверь. Возвращаться к тому, что было, нет смысла, а на новый лад мы не заживем.
— Она на несколько секунд остановилась, чтобы не заплакать, и подвинула вазу с цветами, словно отгораживаясь от прошлого, сидевшего напротив, — Понимаешь, тут еще одно… Я не говорила тебе, но надо все расставить по местам — у меня появился другой… Вот… Поэтому — уходи, пожалуйста.
То, что случилось потом, напоминало самый страшный фильм ужасов. Сергей сначала резко изменился в лице, а потом почти сразу его потерял. Он не разозлился, не огорчился, не вышел из себя, а именно потерял человеческое обличье.
— Так и знал, стерва, что ты гуляешь от меня и всегда гуляла, сама теперь созналась! — взревел Сергей и, продолжая что-то кричать, страшно потянулся к ней через стол скрюченными руками.
Ольга порядком одурела от страха в этот момент, она не знала, что ее маленькая ложь так отзовется. Но в оцепенелый разум все же метнулась мысль — надо бежать, сейчас, немедленно, куда угодно, босиком по снегу. Она рванулась к двери.
— Куда, — прорычало чудовище, перевернуло стол и больно ухватило ее за локоть, — куда ты собралась! Я еще не договорил с тобой!
Ольга начала кричать так, как никогда в своей жизни не кричала, отбиваясь от мужа:
— Пусти, пусти! Люди, помогите, а-а-а, убивают! Убивают! — тут ей удалось выкрутить посиневшую руку из мертвой хватки мужчины и снова броситься к спасительной двери, раня ноги о шипы роз и осколки разбитой вазы.
А потом был холод в спине и безумная слабость, моментально прижавшая женщину к холодному полу. Сквозь слезы она видела, как Сергей пятится назад с окровавленным ножом в руке. Им Оля полчаса назад порезала праздничный торт. Потом Сергей просто повернулся и тихо вышел из дома, выключив свет. Ольга осталась лежать в темноте. В ней что-то долго стучало, а потом ослабело, сбилось с ритма, поперхнулось и стихло…
Сейчас Ольга была абсолютно свободна и могла пойти куда угодно, но ей не хотелось бросать несчастную убитую себя одну в выстывшем доме. Пусть придет хоть кто-нибудь, чтобы больше не беспокоиться. И тут, словно во исполнение желания, она увидела, как в калитку вошел сосед — дед Валентин и заспешил по дорожке к крыльцу.
— Ольга, Оля, у вас все хорошо? Я вчера слышал у вас шум… — пожилой человек остановился, прислушался, а потом с бормотанием неловко взобрался по ступеням к двери. Он со скрипом распахнул ее, впустив в дом клубы холодного пара, и прошел в комнату.
— Оля… — девушка видела, как дед застыл на пороге, ошарашено глядя на жуткую картину, развернувшуюся перед ним.
В приоткрытой двери появились темные мохнатые уши — откуда-то вылез сонный пушистый кот Герасим. Серый дымчатый питомец с желтыми глазами помялся на пороге и осторожно двинулся вперед, обнюхивая окружающее его пространство и не сводя глаз с трупа хозяйки. Оля внимательно следила за ним, но когда животное подошло к телу совсем близко, решила прогнать его, на всякий случай.
— Кыш. Кыш, я сказала… Брысь! — она махнула рукой. Кот взглянул на нее так, словно впервые увидел, испуганно присел, поджав уши, и зашипел. После этого он низко пригнулся к полу и выбежал из комнаты. Из окна девушка увидела, как Герасим упруго прыгнул всей своей серой тушей с крыльца, по брюхо провалился в снег рядом с дорожкой, воровато оглянулся назад и полез дальше, дергая приподнятым хвостом.
— Девять утра, — произнесла Ольга тихо, просто чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Девять утра, а меня еще не нашли. Когда уже кто-то придет… Неужели никто не слышал шум? Я же так кричала, а никто не пришел… И сейчас не приходит.
Сергей неожиданно пришел накануне, около семи вечера. Бывший муж был бодр, весел, и растирал розовый от мороза и наморщенный от смеха нос. Сережа подарил Ольге букет, бережно завернутый в газету, и торт, поздравил с прошедшим Днем Рождения и колюче расцеловал в щеки. Они сели пить чай на кухне, обсуждая какие-то пустяки вроде последних новостей, а потом он аккуратно завел разговор все о том же.
— Оля, я тут подумал. Давай все-таки снова сойдемся. Не чужие же друг другу. Дай мне второй шанс, все будет по-другому, — он помял пальцы и, не сводя с них глаз, произнес, — я не буду больше так ревновать. Я же просто люблю тебя, поэтому теряю иногда голову.
Сразу после этих слов разболелась голова — не хотелось говорить об одном и том же в десятый раз. Сколько уже просила оставить эту тему, воскрешавшую в памяти вечера скандалов и угроз.
— Сереж — нет, я не изменю уже своего решения, поверь. Возвращаться к тому, что было, нет смысла, а на новый лад мы не заживем.
— Она на несколько секунд остановилась, чтобы не заплакать, и подвинула вазу с цветами, словно отгораживаясь от прошлого, сидевшего напротив, — Понимаешь, тут еще одно… Я не говорила тебе, но надо все расставить по местам — у меня появился другой… Вот… Поэтому — уходи, пожалуйста.
То, что случилось потом, напоминало самый страшный фильм ужасов. Сергей сначала резко изменился в лице, а потом почти сразу его потерял. Он не разозлился, не огорчился, не вышел из себя, а именно потерял человеческое обличье.
— Так и знал, стерва, что ты гуляешь от меня и всегда гуляла, сама теперь созналась! — взревел Сергей и, продолжая что-то кричать, страшно потянулся к ней через стол скрюченными руками.
Ольга порядком одурела от страха в этот момент, она не знала, что ее маленькая ложь так отзовется. Но в оцепенелый разум все же метнулась мысль — надо бежать, сейчас, немедленно, куда угодно, босиком по снегу. Она рванулась к двери.
— Куда, — прорычало чудовище, перевернуло стол и больно ухватило ее за локоть, — куда ты собралась! Я еще не договорил с тобой!
Ольга начала кричать так, как никогда в своей жизни не кричала, отбиваясь от мужа:
— Пусти, пусти! Люди, помогите, а-а-а, убивают! Убивают! — тут ей удалось выкрутить посиневшую руку из мертвой хватки мужчины и снова броситься к спасительной двери, раня ноги о шипы роз и осколки разбитой вазы.
А потом был холод в спине и безумная слабость, моментально прижавшая женщину к холодному полу. Сквозь слезы она видела, как Сергей пятится назад с окровавленным ножом в руке. Им Оля полчаса назад порезала праздничный торт. Потом Сергей просто повернулся и тихо вышел из дома, выключив свет. Ольга осталась лежать в темноте. В ней что-то долго стучало, а потом ослабело, сбилось с ритма, поперхнулось и стихло…
Сейчас Ольга была абсолютно свободна и могла пойти куда угодно, но ей не хотелось бросать несчастную убитую себя одну в выстывшем доме. Пусть придет хоть кто-нибудь, чтобы больше не беспокоиться. И тут, словно во исполнение желания, она увидела, как в калитку вошел сосед — дед Валентин и заспешил по дорожке к крыльцу.
— Ольга, Оля, у вас все хорошо? Я вчера слышал у вас шум… — пожилой человек остановился, прислушался, а потом с бормотанием неловко взобрался по ступеням к двери. Он со скрипом распахнул ее, впустив в дом клубы холодного пара, и прошел в комнату.
— Оля… — девушка видела, как дед застыл на пороге, ошарашено глядя на жуткую картину, развернувшуюся перед ним.
Страница 1 из 2
