Проклиная всех: и свою «любимую» работу и эту дурацкую колонку мистики и ужасов, из-за коей я здесь и начальника и даже ни в чём не повинного фотографа нашей дешёвой газетёнки, который отказался составить мне компанию, поехав на съемки самого большого помидора для«сад и огород» я вылезла из машины.
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 1033
— Ну, кажется, приехали!
Моя цель — заброшенная психушка на краю маленькой деревеньки. Деревенька и сама заброшенная практически, разве что две-три совсем древние бабуси остались.
Огромное двухэтажное здание с посеревшей от времени штукатуркой, которая, конечно же, местами осыпалась, под самой прохудившейся крышей — какой-то красный крест, который можно увидеть на машинах «скорой» деревянные рамы еще допотопных времен, в части, а возможно и в большинстве, которых отсутствовали стёкла, дверь из дерева с облупившейся белой краской. На последней висел большой такой заржавевший замок. Вот те на… А как я внутрь-то попаду? Меня без фоток назад никто не пустит… Ладно, с этим потом разберемся, сейчас хотя бы снаружи сфотографировать эту развалюху надо.
Я достала «мыльницу» из рюкзака и«щелкнула» пару раз здание.
А затем отдельно табличку у самой двери.
ГОРОД… КА… ПСИХИ… ТРИЧ… СКАЯ Б… ЛЬ… ИЦА №3.
Не знаю я, хоть убейте, почему она называется городской. Наверное, потому что свозили сюда всех и отовсюду. Бред!
Всё-таки жалко, что фотограф занят… Одной было бы не так скучно… И не так страшно… Но знаете, моя работа убедила меня, что ничего потустороннего не существует. Хотя, если хорошо подумать, я сама пишу об обратном. Нет никаких призраков и духов, есть лишь компьютерная программа, которая этих призраков рисует. Поэтому я подошла к двери и с умным видом начала рассматривать амбарный замок. Зачем он висит на заброшенной психушке, хрен его знает.
— Да бред все это! Зря я только сюда приехала! — буркнула я себе под нос, на всякий пожарный дернув ручку двери. Амбарный замок вместе с ржавой цепочкой с крупными звеньями, словно щенок, «легли» у моих ног. Магия! Или какой-то олух замок не закрыл.
Первое, что я увидела, когда зашла внутрь — холл. Большой, просторный, со множеством окон. На полу когда-то белая плитка. А сейчас она в грязи, пыли, мусоре и прочей дребедени. Стены «украшены» надписями, сделанными баллончиками с краской. Вот же неугомонные подростки… Теперь ясно, почему замок открыт был. Думаю, фотографировать мне это место незачем — только если ради стеба. Пойду лучше другие«комнаты» осмотрю.
Переступая через осколки от разномастных бутылок (как будто тут ликероводочный завод побывал!), я отправилась ходить по одному из длинных коридоров. Здесь обстановка получше. Уже нет ни бутылок, ни граффити, лишь когда-то белые стены, плитка на полу, да давно не работающие лампы. С двух сторон располагались двери в палаты. Их так много… А ведь еще есть второй этаж и другое крыло… Ну, думаю, всё я обходить не буду: хватит с них и пару фотографий палат.
Я подошла к одной из дверей. Посеревшая от времени, с тоненькой сеточкой трещинкой и паутиной в углах и цифра «шесть» на уровне глаз. Какая ирония. Стоп, а это что такое?
Немного левее двери, примерно на уровне моего плеча (а ростом я не шибко высокая) был бурый отпечаток человеческой ладони. Что это? Кровь? Краска? Здесь кого-то убили или это проделки подростков? Я сфотографировала отпечаток. Придумаем какую-нибудь историю позагадочнее, будет отлично. Ладно, не буду заострять внимания на каком-то отпечатке, пойду лучше по палатам пройдусь.
Дернув первую попавшуюся дверь за ручку, я вошла в палату. Сыро, грязно, холодно. Стёкла выбиты, а на улице далеко не май, да еще и дождь вовсю хлещет. Поёжившись от холода, я сделала снимок палаты. Железная кровать в центре с серыми простынями, словно за больным забыли заправить постель, тумбочка рядом. Видимо, больной был не из буйных, раз к нему в комнату поставили мебель. На тумбочке тарелка и кружка. Тарелку давно облюбовали для житья муравьи, а в кружке была лишь мутноватая жидкость с отвратительным запахом на самом-самом донышке.
«Все выглядит так, словно все ушли из больницы ненадолго. Разве что пыль, да паутина говорит о том, что здесь не ступала нога человека несколько лет». — чиркнула я в блокноте. Это нечто вроде начала для статьи. Конечно, у меня есть и диктофон, выданный «любимым» шефом, но я предпочитаю по-старинке, лишь иногда использую технику.
Еще раз бросив взгляд на палату, я пошла назад к двери, стараясь ступать как можно тише. Странная какая-то здесь атмосфера… Шуметь не хочется, даже шагать аккуратнее стараюсь.
— Это еще что такое? — брезгливо наморщив нос, воскликнула я, осматривая какое-то бурое пятно на сером в крапинку линолеуме. Это что, кровь? Или недотепа-рабочий краску разлил? В любом случае, это «бр-р-р»!
«Никто не знает, почему забросили эту больницу. Все выглядит так, словно люди испарились. Хотя, застывшая лужа крови у входа в одну из палат, наталкивает меня на мысль о массовом убийстве или же самоубийстве» — и я сфотографировала бурое пятно.
Нужно пройтись еще по палатам, может, там есть еще что-то интересное.
Соседняя палата выглядела почти так же, как и предыдущая, разве что мебели не было, да на простыне были бурые пятна.
Моя цель — заброшенная психушка на краю маленькой деревеньки. Деревенька и сама заброшенная практически, разве что две-три совсем древние бабуси остались.
Огромное двухэтажное здание с посеревшей от времени штукатуркой, которая, конечно же, местами осыпалась, под самой прохудившейся крышей — какой-то красный крест, который можно увидеть на машинах «скорой» деревянные рамы еще допотопных времен, в части, а возможно и в большинстве, которых отсутствовали стёкла, дверь из дерева с облупившейся белой краской. На последней висел большой такой заржавевший замок. Вот те на… А как я внутрь-то попаду? Меня без фоток назад никто не пустит… Ладно, с этим потом разберемся, сейчас хотя бы снаружи сфотографировать эту развалюху надо.
Я достала «мыльницу» из рюкзака и«щелкнула» пару раз здание.
А затем отдельно табличку у самой двери.
ГОРОД… КА… ПСИХИ… ТРИЧ… СКАЯ Б… ЛЬ… ИЦА №3.
Не знаю я, хоть убейте, почему она называется городской. Наверное, потому что свозили сюда всех и отовсюду. Бред!
Всё-таки жалко, что фотограф занят… Одной было бы не так скучно… И не так страшно… Но знаете, моя работа убедила меня, что ничего потустороннего не существует. Хотя, если хорошо подумать, я сама пишу об обратном. Нет никаких призраков и духов, есть лишь компьютерная программа, которая этих призраков рисует. Поэтому я подошла к двери и с умным видом начала рассматривать амбарный замок. Зачем он висит на заброшенной психушке, хрен его знает.
— Да бред все это! Зря я только сюда приехала! — буркнула я себе под нос, на всякий пожарный дернув ручку двери. Амбарный замок вместе с ржавой цепочкой с крупными звеньями, словно щенок, «легли» у моих ног. Магия! Или какой-то олух замок не закрыл.
Первое, что я увидела, когда зашла внутрь — холл. Большой, просторный, со множеством окон. На полу когда-то белая плитка. А сейчас она в грязи, пыли, мусоре и прочей дребедени. Стены «украшены» надписями, сделанными баллончиками с краской. Вот же неугомонные подростки… Теперь ясно, почему замок открыт был. Думаю, фотографировать мне это место незачем — только если ради стеба. Пойду лучше другие«комнаты» осмотрю.
Переступая через осколки от разномастных бутылок (как будто тут ликероводочный завод побывал!), я отправилась ходить по одному из длинных коридоров. Здесь обстановка получше. Уже нет ни бутылок, ни граффити, лишь когда-то белые стены, плитка на полу, да давно не работающие лампы. С двух сторон располагались двери в палаты. Их так много… А ведь еще есть второй этаж и другое крыло… Ну, думаю, всё я обходить не буду: хватит с них и пару фотографий палат.
Я подошла к одной из дверей. Посеревшая от времени, с тоненькой сеточкой трещинкой и паутиной в углах и цифра «шесть» на уровне глаз. Какая ирония. Стоп, а это что такое?
Немного левее двери, примерно на уровне моего плеча (а ростом я не шибко высокая) был бурый отпечаток человеческой ладони. Что это? Кровь? Краска? Здесь кого-то убили или это проделки подростков? Я сфотографировала отпечаток. Придумаем какую-нибудь историю позагадочнее, будет отлично. Ладно, не буду заострять внимания на каком-то отпечатке, пойду лучше по палатам пройдусь.
Дернув первую попавшуюся дверь за ручку, я вошла в палату. Сыро, грязно, холодно. Стёкла выбиты, а на улице далеко не май, да еще и дождь вовсю хлещет. Поёжившись от холода, я сделала снимок палаты. Железная кровать в центре с серыми простынями, словно за больным забыли заправить постель, тумбочка рядом. Видимо, больной был не из буйных, раз к нему в комнату поставили мебель. На тумбочке тарелка и кружка. Тарелку давно облюбовали для житья муравьи, а в кружке была лишь мутноватая жидкость с отвратительным запахом на самом-самом донышке.
«Все выглядит так, словно все ушли из больницы ненадолго. Разве что пыль, да паутина говорит о том, что здесь не ступала нога человека несколько лет». — чиркнула я в блокноте. Это нечто вроде начала для статьи. Конечно, у меня есть и диктофон, выданный «любимым» шефом, но я предпочитаю по-старинке, лишь иногда использую технику.
Еще раз бросив взгляд на палату, я пошла назад к двери, стараясь ступать как можно тише. Странная какая-то здесь атмосфера… Шуметь не хочется, даже шагать аккуратнее стараюсь.
— Это еще что такое? — брезгливо наморщив нос, воскликнула я, осматривая какое-то бурое пятно на сером в крапинку линолеуме. Это что, кровь? Или недотепа-рабочий краску разлил? В любом случае, это «бр-р-р»!
«Никто не знает, почему забросили эту больницу. Все выглядит так, словно люди испарились. Хотя, застывшая лужа крови у входа в одну из палат, наталкивает меня на мысль о массовом убийстве или же самоубийстве» — и я сфотографировала бурое пятно.
Нужно пройтись еще по палатам, может, там есть еще что-то интересное.
Соседняя палата выглядела почти так же, как и предыдущая, разве что мебели не было, да на простыне были бурые пятна.
Страница 1 из 2
