Будни психиатрии

Это те, кто идет на поправку. Эти палаты носят номера от второй до пятой. И как считается, негласно конечно, что чем ближе ты к пятой палате, тем больше ты выздоравливаешь. И повторюсь, что это негласно! Никто из санитаров, медсестер и врачей тебе открыто это не скажет. Дальше идет седьмая палата, в ней лежат те, кто готовится на выписку. Время, проведенное от попадания в эту палату до выписки, максимум пять дней.

— Он замолчал и просто смотрел на меня. По его виду, я понял, что светился сейчас ярче новогодней елки.

— Ты понимаешь к чему я веду?

— Да!

— Зачем-то я крикнул.

— То есть, примерно понимаю.

— Тогда слушай дальше. Если не будешь конфликтовать с персоналом этой больницы и с пациентами, то возможно, подчеркну, возможно, ты недели через две попадешь в восьмую палату! А там и до выписки останется немного!

— Но как мне понять, что можно, а что нельзя? Я имею ввиду, что говорить, а что не говорить врачам? И какие вопросы мне задавать?

— Это очень просто.

— Он встал из-за стола и направился к стойке относить посуду. Я направился за ним.

— Когда тебя пригласят к заведующей и врачам, постарайся полностью взять себя в руки. Отвечай подумав, не торопись выдать ответ который, по-твоему будет удовлетворять врачей. Не рассказывай им сказки! Говори по существу.

— А как я пойму, что говорить, а что нет?

— Если ты прислушаешься к моим советам, то поймешь уже на месте, что отвечать. Только еще раз говорю, не юли.

— Хорошо, я понял.

— И вот еще совет: когда попадешь в седьмую палату, постарайся не показывать свою нетерпимость выйти, будь спокоен. Они могут понять твою возбужденность как какой-то припадок и отправят опять в основные палаты.

Утвердительно кивнув, я спросил.

— А почему после пятой палаты сразу идет седьмая? По идее, должна быть шестая.

— Шестой палаты нет, потому что это карцер для буйных. Не таких как в первой палате, у которых припадок случился и прошел, а для таких которые неделями не выходят из психоза.

— Он смотрел мне в глаза и ждал ответа. В место этого я опять кивнул.

— Ну ладно, пошли на выход.

Еще раз, пройдя изнурительный поход в составе первой палаты и зайдя в нее, я рухнулся на свою койку. В мыслях все вертелся недавний разговор. Я начал даже представлять, что будет в кабинете лечащего врача. Я зайду, сяду на стул и что делать дальше? Какой будет первый вопрос? Наверняка про имя и фамилию. Потом естественно будет вопрос, типа какая сегодня дата. А вот и, правда, какое сегодня число? Я начал размышлять над этим вопросом глядя в потолок, но вдруг ко мне подошла женщина в белом халате. На вид ей было около тридцати-пяти лет.

— Пономаренко Кирилл?

— Спросила она.

— Да.

— Я рывком сел на край.

— Пришла ваша мама и передала вот это.

— Она протянула мне целлофановый пакет.

От того что я услышал меня затряслись руки и ноги.

— Я могу ее увидеть!

— Я крикнул, и этот крик раздался эхом по всей палате.

— К сожалению, нет.

— Сухо ответила она.

— Пациентов, находящихся в первой палате, не пускают на свидание. Единственное что я могу, это передать какую-нибудь просьбу.

— Но как… Я очень…

— Я начал задыхаться и как-то машинально посмотрел на Алика, он отрицательно и строго покачал головой. Поняв этот жест, я взял себя в руки и спокойно сказал.

— Можете попросить бы привезли книги?

— Какие-то конкретные?

— Нет, они знают, что я читаю.

— Хорошо, я передам.

— Сухо и без интонации сказала она и пошла к выходу.

Я грузно рухнулся на промятый матрац и закрыл лицо руками. Эти гады не просто заперли меня, они еще и не дают видеться с родственниками! Мне хотелось орать на все отделение! Да что там отделение, на всю больницу! Такого отчаянья я не испытывал никогда. Злость просто переполняла меня! Она переходила в гнев! Все больше разжигая огонь в груди! Я сильнее сжал голову и вдруг услышал.

— Молодец, парень. Это именно то, про что я говорил. Будет сложно, но ты справишься! А теперь отдыхай.

Не давать волю эмоциям? Как тут не давать им волю! Голова разрывалась от этих мыслей.