Проснуться

Лет с тринадцати я практически постоянно пишу что-то. Не все рассказы мне удавалось закончить, немало было и таких, которые были слишком… странными, чтобы кому-либо их показывать.

Паузу в несколько месяцев я делала лишь раз, когда готовилась к ЕГЭ и поступлению в ВУЗ. Знала бы, чем это обернётся, без раздумий бы плюнула на все эти чёртовы тесты и жила бы своими произведениями, даже если бы пришлось голодать.

Как оказалось, перерыв в практике пагубно сказался на моих творческих способностях: раньше за раз я могла свободно исписать мелким почерком лист А4 с двух сторон, но после поступления меня стало хватать максимум на половину тетрадной страницы. Часы, до того незаметно пролетавшие за любимым занятием, превратились в бесплодную вечность.

Старых друзей я давно растеряла, а новых найти так и не смогла, а потому почти всё время тратила на сон и учёбу, хоть и не стремилась к идеальной успеваемости. Сказать по правде, тогда я чувствовала себя каким-то тупым бездушным роботом, не способным испытывать не то что счастье, но даже удовольствие от чего-либо. Мой день состоял из пребывания в университете, работы в кафе и сна, изредка прерываемого подготовкой к сессиям.

Кстати, несмотря на то, что спала я теперь значительно больше, чем раньше, выспаться мне почему-то никак не удавалось. Если вы толком не спали несколько дней подряд, пожалуй, вам знакомо это чувство, когда окружающий мир уже не кажется таким реальным. Собственно, в моём случае это было даже хорошо, ведь подобное состояние не давало явственно оценить всю мерзость той ситуации, в которой я оказалась.

Пожалуй, такими темпами я бы уже впала в спячку и благополучно «откинулась» забыв закрыть газ, но в некий момент всё пошло другим, возможно, даже худшим, путём.

В один из зимних дней я решила, несмотря на отсутствие отопления и чуть тёплую воду, всё же помыть голову, что к тому моменту я делала уже довольно редко, стараясь экономить силы и шампунь. И знаете, что я увидела в ванной.

Я увидела там обыкновенное шило, которое валялось на полке всё время, что я снимала эту квартиру. Можно придумать сотни причин, объясняющих, как оно оказалось там и для чего его использовал прежний съёмщик, но куда интереснее, почему я заметила его именно тогда…

И вдруг мне показалось, что я сплю. Я почувствовала, будто лежу на мягкой постели в родительской квартире, будто нужно лишь проснуться, и всё вновь будет хорошо. Но по какой-то причине я никак не просыпалась, а потому решила ущипнуть себя, а точнее, использовать, наконец, внезапно замеченное мною шило.

Когда я дотронулась его остриём до подушечки безымянного пальца левой руки, комнатку заполонил то ли пар от разогревшейся наконец воды, то ли дымка, какая часто скрывает детали наших снов. Я надавила на кожу, но почувствовала лишь слабую, будто искусственную, боль. Я прилагала всё больше усилий, с каждым мгновением всё меньше жалея эту неправильную плоть, но боли не было, её заменило чувство близкого пробуждения. Вот я почти уже открыла глаза в своей старой спальне, когда что-то пошло не так: боль вернулась, сознание несколько прояснилось, и передо мной явственно предстал продырявленный шилом палец с почти оторванным ногтем.

Зрелище, сказать по правде, было не из приятных, что уж говорить об ощущениях. Не знаю, что повлияло на меня в большей мере, но я стала терять сознание, упав в ванну и ударившись затылком об стену. Возможно, было бы лучше, если бы я так и не очнулась, но мне не удалось надолго провалиться в забытье.

Когда я пришла в себя, казалось, болело всё моё тело, но я всё же нашла в себе силы встать, одеться и вызвать скорую. К тому времени, как врачи приехали, палец мой болел невыносимо, тем более, что при падении шило ещё сильнее повредило его, а ноготь и вовсе отпал. Докторам я объяснила всё несчастным случаем, хотя и сомневалась, что они мне поверили, учитывая, как смотрела на меня одна из женщин.

Меня отвезли в больницу, диагностировали сотрясение и, кое-как обработав мой палец, отправили домой, так как свободных мест у них не оказалось. Я полагаю, им стоило бы отвезти меня на своей машине, но это даже хорошо, что мне удалось так быстро отделаться от врачей, ведь они только мешали.

Стоя в переполненной маршрутке, я всё ещё сжимала бумажку со списком всего того, что, несомненно, не стану принимать. Температура на улице явно была отрицательная, а на мне были лишь сапоги и лёгонькая куртка, накинутая поверх банного халата. Меня мутило и трясло, а голова просто раскалывалась — не знаю, было ли это симптомом сотрясения или же следствием омерзительно кислого запаха, царившего в салоне. Несмотря на столь экстремальные условия, всё время поездки меня клонило в сон, а потому я решила, что лягу сразу же, как вернусь.

Придя домой, я, как и собиралась, первым делом направилась к кровати, завалившись спать прямо в том, что на мне было.