Стрaнное ощущение накрыло меня с головой, сначала мне захотелось вскочить с места и закричать, потом на мои плечи навалилась невероятная усталость. Полная внутренняя опустошенность, когда смотришь в одну точку не моргая и мир, словно останавливает своё безумное движение.
Добавить в моё избранное
7 мин, 30 сек 16709
Я упал в кресло и сжал виски руками — голова раскалывалась. Будучи высококлассным психотерапевтом по образованию, я не мог разобраться, что терзало меня самого. Внутренне я всё понимал, но умом не хотел сознавать свою проблему…
То, что я не хотел признавать, на самом деле обычное чувство — любовь. Я влюбился словно мальчишка, будто мне ни тридцать девять лет, а далекие семнадцать. Меня поражал сей факт моей внезапной влюбленности, ведь я серьезный рассудительный человек, имеющий за плечами два неудачных брака. Может быть, когда-то я верил в любовь, но это было давно. Слишком много времени прошло с тех моментов, когда я будучи наивным студентом таскал очаровательной Леночке букеты цветов, на которые тратил чуть ли не всю стипендию.
Нахлынувшее чувство сбило меня с толку, ведь человеком который его во мне породил, была моя пациентка — молодая девушка Элизабет. Вспоминая её, я сразу потянулся за сигаретой. Без дрожи и не вспомнишь её лицо — дело в том, что у девушки полностью отсутствуют глаза, она родилась без них. Эта патология известна в медицине, как анофтальмия, она очень редкая и бывает у трех из десяти тысяч новорожденных людей в этом мире. Вместо глаз у девушки лишь небольшие впадины, затянутые кожей. И большинство времени девушка повязывает на глаза шелковую ленту, чтобы люди не видели её уродства. Но судьба так жестока к Элизабет, что помимо отсутствия зрения у неё развилась шизофрения. Я вздрогнул, вспомнив её жуткие приступы. Почему во мне родилось чувство к ней? Этого я не понимаю сам, но мне хочется сделать её жизнь лучше, подарить ей счастье. Всю жизнь я думал лишь о себе, относился к своим пациентом с холодностью, не стараясь погрузиться в их мир, помочь им. Я просто давал им квалифицированные указания, назначал лечение и ставил диагнозы. Я словно был бездушным роботам, а теперь хочу стать человеком.
Я докурил и налил себе немного коньяка, выпив залпом жгучую жидкость, я поморщился. Прикрыл глаза и даже не заметил, как уснул прямо на кресле. Мне снилась Элизабет, только не такая, как в реальности. Во сне у неё были прекрасные синие глаза, а на губах играла сочная улыбка. Я бежал к ней, но расстояние между нами всё не уменьшалось. Разбудил меня телефонный звонок, циферблат показывал позднее время, а номер был мне не знаком. Я с раздражением взял трубку и очень удивился, услышав голос Элизабет:
— Эрн, это я Элизабет. Извини, что так поздно тебя тревожу… Эрн мне одиноко и страшно. Эрн приезжай скорее! — голос девушки оборвался помехами.
Я тяжело вздохнул, совсем же забыл, что сам купил девушке мобильник, чтобы она смогла позвонить если что. Сказать, что я сорвался с места? Да, сорвался, её голос для меня подобен музыки, а если она о чем-то просит, я не могу устоять.
Я подъехал к клинике на своем черном «Шевроле» когда уже была глубокая ночь. Охрану прошел беспрепятственно, все уже привыкли, что Эрн Фишер может неожиданно заявиться среди ночи. Как специалисту высокого класса мне прощали многое.
Элизабет лечилась в элитной палате на одного пациента, это я оплатил ей такие условия, о чем не капли не жалею, потому что внутренне готов отдать за девушку жизнь, не то что какие-то грязные бумажки.
Я тихо отрыл ключом дверь палаты и зашел внутрь. Девушка лежала на широкой койке, на глазах у неё была атласная лента. Когда я подошел ближе, Элизабет вздрогнула и села, она протянула руку в мою сторону и тихо спросила:
— Это ты Эрн? — смольные волосы девушки струились до самой её талии, в лунном свете это зрелище завораживало.
— Это я Элизабет.
— Я взял её за руку и ободряюще приобнял за плечи. Она казалась такой хрупкой, что инстинктивно мне хотелось защитить её.
Девушка прижалась ко мне, и я почувствовал, что она дрожит. Моё же сердце забилось чаще, и я на несколько долгих мгновений забыл, как дышать. Такое вот воздействие имело на меня это создание.
— Эрн, ты любишь меня? Не говори ничего… Я чувствую, что любишь! Мне страшно тут одной, слишком долго я в этих стенах… Эрн у меня нет никого, ко мне никто не приходит, никто обо мне не заботится… Эрн, забери меня к себе жить! — девушка выговорила всё на одном дыхании и вся сжалась, как будто ожидала отрезвляющей пощёчины.
— Милая моя Элизабет, я уже думал об этом, и уже кое с кем договорился… хотел сделать тебе сюрприз, но раз ты уже сама заговорила об этом. Завтра тебя выпишут из клиники на моё попечение, а там уже посмотрим, как все получится. Элизабет, а что ты чувствуешь ко мне?
— Ты дорог мне Эрн… Очень дорог — ответила девушка, немного подумав.
Я крепче обнял ее, и мы просидели так в тишине до самого утра. Моё громко стучало, а внутри разливалось тепло. Я был благодарен судьбе за эту нежданную любовь. Именно это чувство я искал всю свою жизнь.
На следующий день, я уже привез Элизабет в свой двухэтажный холостяцкий коттедж. Я держал её за руку, когда она тростью прощупывала пространство дома.
То, что я не хотел признавать, на самом деле обычное чувство — любовь. Я влюбился словно мальчишка, будто мне ни тридцать девять лет, а далекие семнадцать. Меня поражал сей факт моей внезапной влюбленности, ведь я серьезный рассудительный человек, имеющий за плечами два неудачных брака. Может быть, когда-то я верил в любовь, но это было давно. Слишком много времени прошло с тех моментов, когда я будучи наивным студентом таскал очаровательной Леночке букеты цветов, на которые тратил чуть ли не всю стипендию.
Нахлынувшее чувство сбило меня с толку, ведь человеком который его во мне породил, была моя пациентка — молодая девушка Элизабет. Вспоминая её, я сразу потянулся за сигаретой. Без дрожи и не вспомнишь её лицо — дело в том, что у девушки полностью отсутствуют глаза, она родилась без них. Эта патология известна в медицине, как анофтальмия, она очень редкая и бывает у трех из десяти тысяч новорожденных людей в этом мире. Вместо глаз у девушки лишь небольшие впадины, затянутые кожей. И большинство времени девушка повязывает на глаза шелковую ленту, чтобы люди не видели её уродства. Но судьба так жестока к Элизабет, что помимо отсутствия зрения у неё развилась шизофрения. Я вздрогнул, вспомнив её жуткие приступы. Почему во мне родилось чувство к ней? Этого я не понимаю сам, но мне хочется сделать её жизнь лучше, подарить ей счастье. Всю жизнь я думал лишь о себе, относился к своим пациентом с холодностью, не стараясь погрузиться в их мир, помочь им. Я просто давал им квалифицированные указания, назначал лечение и ставил диагнозы. Я словно был бездушным роботам, а теперь хочу стать человеком.
Я докурил и налил себе немного коньяка, выпив залпом жгучую жидкость, я поморщился. Прикрыл глаза и даже не заметил, как уснул прямо на кресле. Мне снилась Элизабет, только не такая, как в реальности. Во сне у неё были прекрасные синие глаза, а на губах играла сочная улыбка. Я бежал к ней, но расстояние между нами всё не уменьшалось. Разбудил меня телефонный звонок, циферблат показывал позднее время, а номер был мне не знаком. Я с раздражением взял трубку и очень удивился, услышав голос Элизабет:
— Эрн, это я Элизабет. Извини, что так поздно тебя тревожу… Эрн мне одиноко и страшно. Эрн приезжай скорее! — голос девушки оборвался помехами.
Я тяжело вздохнул, совсем же забыл, что сам купил девушке мобильник, чтобы она смогла позвонить если что. Сказать, что я сорвался с места? Да, сорвался, её голос для меня подобен музыки, а если она о чем-то просит, я не могу устоять.
Я подъехал к клинике на своем черном «Шевроле» когда уже была глубокая ночь. Охрану прошел беспрепятственно, все уже привыкли, что Эрн Фишер может неожиданно заявиться среди ночи. Как специалисту высокого класса мне прощали многое.
Элизабет лечилась в элитной палате на одного пациента, это я оплатил ей такие условия, о чем не капли не жалею, потому что внутренне готов отдать за девушку жизнь, не то что какие-то грязные бумажки.
Я тихо отрыл ключом дверь палаты и зашел внутрь. Девушка лежала на широкой койке, на глазах у неё была атласная лента. Когда я подошел ближе, Элизабет вздрогнула и села, она протянула руку в мою сторону и тихо спросила:
— Это ты Эрн? — смольные волосы девушки струились до самой её талии, в лунном свете это зрелище завораживало.
— Это я Элизабет.
— Я взял её за руку и ободряюще приобнял за плечи. Она казалась такой хрупкой, что инстинктивно мне хотелось защитить её.
Девушка прижалась ко мне, и я почувствовал, что она дрожит. Моё же сердце забилось чаще, и я на несколько долгих мгновений забыл, как дышать. Такое вот воздействие имело на меня это создание.
— Эрн, ты любишь меня? Не говори ничего… Я чувствую, что любишь! Мне страшно тут одной, слишком долго я в этих стенах… Эрн у меня нет никого, ко мне никто не приходит, никто обо мне не заботится… Эрн, забери меня к себе жить! — девушка выговорила всё на одном дыхании и вся сжалась, как будто ожидала отрезвляющей пощёчины.
— Милая моя Элизабет, я уже думал об этом, и уже кое с кем договорился… хотел сделать тебе сюрприз, но раз ты уже сама заговорила об этом. Завтра тебя выпишут из клиники на моё попечение, а там уже посмотрим, как все получится. Элизабет, а что ты чувствуешь ко мне?
— Ты дорог мне Эрн… Очень дорог — ответила девушка, немного подумав.
Я крепче обнял ее, и мы просидели так в тишине до самого утра. Моё громко стучало, а внутри разливалось тепло. Я был благодарен судьбе за эту нежданную любовь. Именно это чувство я искал всю свою жизнь.
На следующий день, я уже привез Элизабет в свой двухэтажный холостяцкий коттедж. Я держал её за руку, когда она тростью прощупывала пространство дома.
Страница 1 из 2
