Чарли открыл глаза. Это далось ему не легко — под веки будто песка насыпали. Осознав, что он лежит в крайне неудобной позе на бетонном полу, Чарли перевернулся на спину.
Добавить в моё избранное
33 мин, 47 сек 6786
Широкая веранда, заполненная людьми. Кто-то стоит, кто-то сидит на плетеных креслах. На одном из таких сидит и сам Чарли. Рядом стоит Эмми, одетая в больничный халат. Она кладет руки ему на плечи и, наклоняясь к лицу, шепчет на ухо: Это будет последним воспоминанием. У тебя уже есть цель, у тебя имеются все средства. Я заложила в тебя достаточно, чтобы твой мозг смог практически полностью восстановить все, что знал раньше. Я вложила в твои руки меч, теперь осталось только занести его. Вспоминай Чарли, вспоминай.
Вдруг воспоминание покрылось рябью. Будто бы в воду кинули камень и от него пошли круги. Послышались обрывки фраз: Пистолет… Один патрон… Верю… Ты все сделаешь… Используй разумно…
Чарли очнулся. Он так же сидел за столом, экран монитора погас. Чарли вскочил на ноги настолько быстро, насколько ему позволяли травмы. Он был зол.
«Она сказала, что это было последнее воспоминание, но я так ничего и не понял! Что за пистолет!».
— Чёрт возьми! — с этими словами он сбросил монитор на пол. По залу прогремело эхо удара. Разбитый монитор лежал на полу, его экран пересекала толстая трещина, сквозь которую был виден… пистолет. Поднявшись, Чарли подошел к останкам монитора и, что было силы, пнул его. Туфли оказались не самой удачной для этого обувью, и Чарли зашипел, стараясь унять боль в ушибленном пальце. Однако результат оправдал средства. Спустя несколько секунд, Чарли крутил в руках добытый револьвер. В барабане оказался всего один патрон, чему Чарли ничуть не удивился.
Глубоко вдохнув, он понял: Я готов. Хотя его тело ломило, лицо наверняка превратилось в сплошной синяк, одежда выглядела так, что ни один бродяга никогда не наденет ее, Чарли чувствовал себя героем. Рыцарем в сияющих доспехах, стоящим перед логовом дракона.
Через пару минут он уже стоял перед главным корпусом. Теперь уже не было страха. И сомнений не было. Только решимость, и почему то непоколебимая вера в то, что он справится.
Чарли поднялся на крыльцо «Сейчас или никогда» и распахнул двойные двери.
За сегодняшний день он видел многое. Хотя, может, прошло и больше дня. Кто может точно знать — ведь солнце здесь всегда в одной точке. Но то, что он увидел сейчас — могло поспорить со всем, что было раньше. Открывшиеся двери представили его глазам длинный коридор, он был настолько длинным, что казался Чарли чем-то вроде оптической иллюзии. По обеим стенам шли двери, может быть десятки, а скорее всего сотни. Часть из них были открыты, иные закрыты так плотно, что являли вместе со стеной одно целое. Пол был деревянным, из хорошего, лакированного дерева, каким был устлан пол первого этажа в доме, где Чарли, когда то был счастлив. Стены, покрытые темно-зелеными обоями с затейливым рисунком в виде переплетения листьев и ветвей, успокаивали, приводя воспаленный мозг Чарли в некое стабильное состояние. Этот коридор словно был из другого мира. Мира, где не было ужасных монстров, смертей и амнезии.
Чарли не смог бы сказать, сколько он вот так стоял на пороге, не решаясь ни войти, не захлопнуть двери — словно боясь, что все, что он видит, исчезнет, словно мираж в любом из двух вариантов. Однако револьвер, заткнутый за пояс, своей тяжестью словно подталкивал его идти вперед, делился решимостью механизма, который был создан, чтобы убивать. И Чарли шагнул на встречу неведомому.
Стоило ему сделать несколько шагов, как входные двери за его спиной захлопнулись с такой силой, что казалось, сама основа здания задрожала. Ни каких надежд на счет того удастся ли их открыть или нет Чарли не испытывал. Сначала он дал себе зарок, что не будет заглядывать за открытые двери, ибо любопытство в этом месте сурово наказуемо. Однако непроизвольно, подчиняясь какому-то глубокому инстинкту, его глаза самостоятельно метались взглядом, успевая за секунду оценить и передать разуму то, что они там видели. Многие вещи были настолько странными или страшными, что Чарли сразу же забывал их, спасая себя от безумия. Некоторые он будет помнить до конца своих дней, который возможно наступит совсем скоро. В его голове оставалось только несколько четких картинок и одна деталь: в каждой из комнат была камера. Она стояла прямо у двери, и была направлена внутрь. Комнаты выглядели, словно готовые декорации для съемок. Одна из них была залита красным светом, которые буквально резал глаза, другая была просто комнатой, обставленной настолько убого, что она напоминала ночлежку для бездомных, еще одна была чем-то вроде больничной палаты, напротив камеры стоял стул, а на спинке висела больничная роба.
Но не только открытые двери делились с ним своими секретами. Из-за закрытых он слышал звуки. Игру на пианино, детский смех и крики, шелест страниц, скрип каких то неизвестных механизмов, нечто похожее на белый шум… Чарли все шел и шел, казалось, что коридор будет бесконечным. Из-за тусклого освещения, которое дарили канделябры, висевшие на стенах на равном друг от друга расстоянии, казалось, что стены постепенно наезжают на одиноко бредущего в этой «вселенной без конца» человека.
Вдруг воспоминание покрылось рябью. Будто бы в воду кинули камень и от него пошли круги. Послышались обрывки фраз: Пистолет… Один патрон… Верю… Ты все сделаешь… Используй разумно…
Чарли очнулся. Он так же сидел за столом, экран монитора погас. Чарли вскочил на ноги настолько быстро, насколько ему позволяли травмы. Он был зол.
«Она сказала, что это было последнее воспоминание, но я так ничего и не понял! Что за пистолет!».
— Чёрт возьми! — с этими словами он сбросил монитор на пол. По залу прогремело эхо удара. Разбитый монитор лежал на полу, его экран пересекала толстая трещина, сквозь которую был виден… пистолет. Поднявшись, Чарли подошел к останкам монитора и, что было силы, пнул его. Туфли оказались не самой удачной для этого обувью, и Чарли зашипел, стараясь унять боль в ушибленном пальце. Однако результат оправдал средства. Спустя несколько секунд, Чарли крутил в руках добытый револьвер. В барабане оказался всего один патрон, чему Чарли ничуть не удивился.
Глубоко вдохнув, он понял: Я готов. Хотя его тело ломило, лицо наверняка превратилось в сплошной синяк, одежда выглядела так, что ни один бродяга никогда не наденет ее, Чарли чувствовал себя героем. Рыцарем в сияющих доспехах, стоящим перед логовом дракона.
Через пару минут он уже стоял перед главным корпусом. Теперь уже не было страха. И сомнений не было. Только решимость, и почему то непоколебимая вера в то, что он справится.
Чарли поднялся на крыльцо «Сейчас или никогда» и распахнул двойные двери.
За сегодняшний день он видел многое. Хотя, может, прошло и больше дня. Кто может точно знать — ведь солнце здесь всегда в одной точке. Но то, что он увидел сейчас — могло поспорить со всем, что было раньше. Открывшиеся двери представили его глазам длинный коридор, он был настолько длинным, что казался Чарли чем-то вроде оптической иллюзии. По обеим стенам шли двери, может быть десятки, а скорее всего сотни. Часть из них были открыты, иные закрыты так плотно, что являли вместе со стеной одно целое. Пол был деревянным, из хорошего, лакированного дерева, каким был устлан пол первого этажа в доме, где Чарли, когда то был счастлив. Стены, покрытые темно-зелеными обоями с затейливым рисунком в виде переплетения листьев и ветвей, успокаивали, приводя воспаленный мозг Чарли в некое стабильное состояние. Этот коридор словно был из другого мира. Мира, где не было ужасных монстров, смертей и амнезии.
Чарли не смог бы сказать, сколько он вот так стоял на пороге, не решаясь ни войти, не захлопнуть двери — словно боясь, что все, что он видит, исчезнет, словно мираж в любом из двух вариантов. Однако револьвер, заткнутый за пояс, своей тяжестью словно подталкивал его идти вперед, делился решимостью механизма, который был создан, чтобы убивать. И Чарли шагнул на встречу неведомому.
Стоило ему сделать несколько шагов, как входные двери за его спиной захлопнулись с такой силой, что казалось, сама основа здания задрожала. Ни каких надежд на счет того удастся ли их открыть или нет Чарли не испытывал. Сначала он дал себе зарок, что не будет заглядывать за открытые двери, ибо любопытство в этом месте сурово наказуемо. Однако непроизвольно, подчиняясь какому-то глубокому инстинкту, его глаза самостоятельно метались взглядом, успевая за секунду оценить и передать разуму то, что они там видели. Многие вещи были настолько странными или страшными, что Чарли сразу же забывал их, спасая себя от безумия. Некоторые он будет помнить до конца своих дней, который возможно наступит совсем скоро. В его голове оставалось только несколько четких картинок и одна деталь: в каждой из комнат была камера. Она стояла прямо у двери, и была направлена внутрь. Комнаты выглядели, словно готовые декорации для съемок. Одна из них была залита красным светом, которые буквально резал глаза, другая была просто комнатой, обставленной настолько убого, что она напоминала ночлежку для бездомных, еще одна была чем-то вроде больничной палаты, напротив камеры стоял стул, а на спинке висела больничная роба.
Но не только открытые двери делились с ним своими секретами. Из-за закрытых он слышал звуки. Игру на пианино, детский смех и крики, шелест страниц, скрип каких то неизвестных механизмов, нечто похожее на белый шум… Чарли все шел и шел, казалось, что коридор будет бесконечным. Из-за тусклого освещения, которое дарили канделябры, висевшие на стенах на равном друг от друга расстоянии, казалось, что стены постепенно наезжают на одиноко бредущего в этой «вселенной без конца» человека.
Страница 6 из 9
