В жизни каждого человека есть черные и светлые полосы. В тот год в моей судьбе они чередовались со скоростью света.
Добавить в моё избранное
2 мин, 21 сек 10303
Родив долгожданного малыша, я практически тут же оказалась брошенкой. Мой любимый, не объясняясь, помахал ручкой, и мне пришлось возвращаться на свою малую родину, к моей дорогой и все понимающей маме. Наш Остров, надо сказать, очень старое поселение со своей историей и какой-то особенной энергетикой. Чего только там не происходит! Но речь сейчас не об этом.
В самый канун Нового года, ближе к вечеру, мамина подруга пригласила нас в баню (своя-то у нас совсем развалилась). Дело было к вечеру, но выбирать, сами понимаете, не приходится. Когда возвращались — уже совсем стемнело. Надо сказать, что односельчане из дома после наступления темноты стараются не выходить. Но тот вечер был такой звездный и тихий, что мы не торопились, а около той старой избы, в которой уже давно никто не жил, остановились передохнуть. Я посетовала, что даже праздник, как следует, отметить не можем. Ну, мама тут на меня цыкнула — и того хуже люди живут и ничего, счастливы, а у нас здоровье есть, малыш в радость, а все остальное приложится. А потом добавила:
— Смотри, развалюху-то эту, видимо, купили.
Я посмотрела на брошенный дом (он подальше от дороги стоял), а там, действительно, окна светятся, и чуть слышно музыка играет! Уют и покой, люди к празднику готовятся, да и нам тоже пора. Только мы собрались дальше, как услышали стон или плач. Пригляделись, а в сугробе между домом и дорогой кто-то барахтается, поскуливает. Ну, мама у меня сердобольная, говорит, что надо посмотреть, вдруг помощь нужна.
В тот год снега хоть и немного было, но сугроб все-таки приличный намело. Я туда иду, а сама думаю, как это новые жильцы в дом зашли — здесь даже тропинки нет? Подошла поближе, а там, в снегу, сухонький такой старичок барахтается и ревет горькими слезами. Ну, думаю, вот пьянь, даже на ногах не стоит и сказать ничего не может. Попыталась потянуть его за руку, но он, хоть и маленького роста, очень тяжелый оказался. А мама убеждает, что оставлять его нельзя — замерзнет.
С грехом пополам вытащили мы несчастного на дорогу, поставили на ноги. Мужик оказался незнакомый, нездешний. Спросили его, где живет, а он вдруг как захохочет! Мама давай его стыдить, мол, девка тащила тебя из сугроба, а ты издеваешься, нам и самим домой надо, мы с…
Тут он как побежит от нас! Не успели мы опомниться, как его уже не было. И что странно — старик-то в возрасте казался.
Домой дошли без приключений. Там нас ждал мой любимый, с подарками и тортом. В общем, встретили мы праздник весело. И все бы хорошо, только старик все из головы не выходит.
На следующий день мы пошли к старому дому, а он как стоял заброшенный — так и стоит. Электричество давно отключено — обрезанные провода все в инее. Никаких следов в снегу, кроме моих вчерашних, мы не увидели.
А мама сказала, что это нам такой подарок нечистый преподнес.
Правду у нас люди говорят: как стемнеет — из дома лучше не выходить.
В самый канун Нового года, ближе к вечеру, мамина подруга пригласила нас в баню (своя-то у нас совсем развалилась). Дело было к вечеру, но выбирать, сами понимаете, не приходится. Когда возвращались — уже совсем стемнело. Надо сказать, что односельчане из дома после наступления темноты стараются не выходить. Но тот вечер был такой звездный и тихий, что мы не торопились, а около той старой избы, в которой уже давно никто не жил, остановились передохнуть. Я посетовала, что даже праздник, как следует, отметить не можем. Ну, мама тут на меня цыкнула — и того хуже люди живут и ничего, счастливы, а у нас здоровье есть, малыш в радость, а все остальное приложится. А потом добавила:
— Смотри, развалюху-то эту, видимо, купили.
Я посмотрела на брошенный дом (он подальше от дороги стоял), а там, действительно, окна светятся, и чуть слышно музыка играет! Уют и покой, люди к празднику готовятся, да и нам тоже пора. Только мы собрались дальше, как услышали стон или плач. Пригляделись, а в сугробе между домом и дорогой кто-то барахтается, поскуливает. Ну, мама у меня сердобольная, говорит, что надо посмотреть, вдруг помощь нужна.
В тот год снега хоть и немного было, но сугроб все-таки приличный намело. Я туда иду, а сама думаю, как это новые жильцы в дом зашли — здесь даже тропинки нет? Подошла поближе, а там, в снегу, сухонький такой старичок барахтается и ревет горькими слезами. Ну, думаю, вот пьянь, даже на ногах не стоит и сказать ничего не может. Попыталась потянуть его за руку, но он, хоть и маленького роста, очень тяжелый оказался. А мама убеждает, что оставлять его нельзя — замерзнет.
С грехом пополам вытащили мы несчастного на дорогу, поставили на ноги. Мужик оказался незнакомый, нездешний. Спросили его, где живет, а он вдруг как захохочет! Мама давай его стыдить, мол, девка тащила тебя из сугроба, а ты издеваешься, нам и самим домой надо, мы с…
Тут он как побежит от нас! Не успели мы опомниться, как его уже не было. И что странно — старик-то в возрасте казался.
Домой дошли без приключений. Там нас ждал мой любимый, с подарками и тортом. В общем, встретили мы праздник весело. И все бы хорошо, только старик все из головы не выходит.
На следующий день мы пошли к старому дому, а он как стоял заброшенный — так и стоит. Электричество давно отключено — обрезанные провода все в инее. Никаких следов в снегу, кроме моих вчерашних, мы не увидели.
А мама сказала, что это нам такой подарок нечистый преподнес.
Правду у нас люди говорят: как стемнеет — из дома лучше не выходить.
