— Тань, ну Тань, ну поехали, а?
Добавить в моё избранное
5 мин, 21 сек 3760
Села прямо на ступеньку на крыльце, сижу, с пережитого страха реву, слезы на кулак наматываю. Сколько просидела — не знаю. Долго. Вовка пару раз выскакивал из дома, куда-то и за чем-то бегал, и каждый раз:
— Жди. А я что? Сижу, жду. Солнце уже из зенита к западу сместилось. Наконец, вышла эта Баба Яга, села рядом, от неё запах такой тяжелый — запах паленого воска, много паленого воска… Знаете, так в старых церквях пахнет.
— Успокойся, спит твоя подруга сейчас. И спать ещё долго будет, будить нельзя. Чего попёрлись-то к Петровне? Жить скучно?
— Да я… Да мы… Да я не зна-а-аю, — опять начала реветь.
— Цыц! Вот вечно так, дров наломаете, а потом «я не зна-а-а-аю» — передразнила меня старуха.
— Сломать крест Петровна хотела, да у твоей подруги ангел-хранитель сильный, не дал. Видно, кто-то сильно за неё молится, «пригожа» ещё её душа Богу… Ладно, не реви. Езжай, переночуй, Вовка расскажет где, а подругу завтра заберешь, — встала и ушла. Не буду рассказывать, как и где я ночевала, сколько дум, сомнений, страхов в голове прогнала за это время. Одно скажу: утром, когда я подъехала к той избушке«на гвоздике» вышла ко мне пусть и бледненькая, с чёрными кругами под глазами, но живая Настасья. Даже улыбаться пыталась. Попрощались мы с той старухой (кстати, Шурой её Настя называла, бабой Шурой) и поехали домой, дружно сговорившись больше эту тему не поднимать и не вспоминать. С тех пор Настя как-то успокоилась с темой«бабок». По крайней мере, ни от неё самой, ни от наших общих знакомых я больше не слышала об этом. Видно, урок пошёл впрок. И слава Богу! Спасибо за внимание. С уважением, ваша Бессонница. В прошлом году баба Шура умерла. Тихо, спокойно, в своей постели. Настя с ней до последнего времени контакты поддерживала, ездила, навещала.
— Жди. А я что? Сижу, жду. Солнце уже из зенита к западу сместилось. Наконец, вышла эта Баба Яга, села рядом, от неё запах такой тяжелый — запах паленого воска, много паленого воска… Знаете, так в старых церквях пахнет.
— Успокойся, спит твоя подруга сейчас. И спать ещё долго будет, будить нельзя. Чего попёрлись-то к Петровне? Жить скучно?
— Да я… Да мы… Да я не зна-а-аю, — опять начала реветь.
— Цыц! Вот вечно так, дров наломаете, а потом «я не зна-а-а-аю» — передразнила меня старуха.
— Сломать крест Петровна хотела, да у твоей подруги ангел-хранитель сильный, не дал. Видно, кто-то сильно за неё молится, «пригожа» ещё её душа Богу… Ладно, не реви. Езжай, переночуй, Вовка расскажет где, а подругу завтра заберешь, — встала и ушла. Не буду рассказывать, как и где я ночевала, сколько дум, сомнений, страхов в голове прогнала за это время. Одно скажу: утром, когда я подъехала к той избушке«на гвоздике» вышла ко мне пусть и бледненькая, с чёрными кругами под глазами, но живая Настасья. Даже улыбаться пыталась. Попрощались мы с той старухой (кстати, Шурой её Настя называла, бабой Шурой) и поехали домой, дружно сговорившись больше эту тему не поднимать и не вспоминать. С тех пор Настя как-то успокоилась с темой«бабок». По крайней мере, ни от неё самой, ни от наших общих знакомых я больше не слышала об этом. Видно, урок пошёл впрок. И слава Богу! Спасибо за внимание. С уважением, ваша Бессонница. В прошлом году баба Шура умерла. Тихо, спокойно, в своей постели. Настя с ней до последнего времени контакты поддерживала, ездила, навещала.
Страница 2 из 2
