Город под водой

Это определённо не было творением природы, так как каждый из нас, хотя и не верил своим глазам, но различал массивные серые колонны, целые секции и каскады нетронутых временем балконов с витиеватыми балюстрадами и стен из грязно-зеленого камня, причем некоторые изгибались под совершенно невероятными углами, вводя нас в ступор одним только фактов физической невозможности и неисполнимости. По всей видимости, это здание было храмом, так как в паре десятков футов от места, на котором шатко балансировал утонувший корабль, мы увидели огромный, футов 100 в размерах пьедестал, на котором ранее определённо что-то стояло, скорее всего неведомая теперь статуя, ибо на идеально гладкой зеленой поверхности камня мы обнаружили характерные углубления. Ни у кого из нас не было ни малейших догадок относительно наблюдаемого зрелища, и позднее, просмотрев все известные образцы древней и современной архитектуры, я удостоверился, что, несмотря на схожесть в наличии определённых элементов, эта архитектура не была похожа абсолютно ни на что существовавшее в известной нам истории человека, а по технической сложности исполнения, превосходила, наверное, даже современные образцы. К сожалению, определить возраст этого здания было абсолютно невозможно, однако у меня возникло стойкое ощущение того, что отсчёт стоит вести десятками тысяч лет, если не сотнями… а может, и миллионами. Это было невообразимо древнее, и столь же невообразимо чуждое человеку место, затонувший бесчисленные века и тысячелетия назад город (а это был именно город, ибо луч прожектора улавливал вдалеке внизу и другие здания, насколько его хватало), о существовании которого до сих пор никто не знал и навряд ли узнал бы, не случившись крушения этого небольшого австралийского корабля. Прежде чем отправить батискаф гулять по нижней части города, на одной из стен мы уловили очень странного вида узор, который, как оказалось, повторялся с определённым постоянством на расстоянии около 60 футов вдоль всех стен. Выполненный с поразительной точностью, он ужасал и отталкивал своим мерзким и чуждым всему живому видом, и каждый из нас отворачивался, не в силах смотреть на него дольше пяти секунд. Это было изображение хаотично переплетённых то ли лиан, то ли щупалец неведомого чудища, в центре которого всегда находился еще более жуткого вида глаз, по краям которого была тщательно выделана мелкая бахрома вроде бы ресничек, и никто из нас не мог отделаться от мысли, что они еле заметно шевелятся. Странным, но почему-то успокаивающим было то, что каждое изображение было словно бы разрублено напополам неведомым клинком, причем это явно не входило в задумку жуткого мастера, но от этого разреза изображение явно хотя бы немного, но теряло в своей демонической безобразности.

И тут, на дальнейшем спуске произошло то, чего объяснить никто из нас не смог и никогда в жизни, я уверен, не попытается этого сделать. Батискаф внезапно тряхнуло со всей силы, будто бы от мощного удара, хотя согласно показаниям эхолокатора, вокруг него не было ничего движущегося, и через пару секунд мы стали свидетелями последних кадров этой поразительной съемки, так как второй удар смял бронированную субмарину как бумажный кораблик, и связь окончательно прервалась. Встревоженные, мы резко повскакивали со своих мест и рванули на полном ходу обратно в порт, обуреваемые первобытным, всепоглощающим ужасом, судорожно сматывая по дороге остатки троса. По прибытии в порт мы осмотрели трос и почему-то никто из нас не поразился, казалось бы, жуткому факту того, что двойной титановый трос на конце своём был аккуратно разрезан, хотя мы заранее при эвакуации отсоединили его от катушки, чтобы при возможном зацеплении (которого не случилось) он не утащил нас на дно. Естественно, с каждого из нас по прибытию домой взяли расписку о неразглашении фактов и результатов этой экспедиции, но я, не назвав никаких точных данных, этот запрет не нарушаю. Хотя, если честно, мне нет особого дела до этих запретов. Все мои мысли сейчас лишь о том таинственном древнем городе и о том, что мы увидели там. Думать же о том, что или кто в два счёта уничтожило (или уничтожил) наш батискаф, я строго-настрого себе запретил.