Незнакомка

И берегись, если Мишка заскучает!

Я рассмеялся и, проводив глазами ушедшую Лилию, отложил игрушку. Вот так попал в гости! Честно говоря, о возвращении в общежитие не хотелось даже и думать. Нет, все же у девушек есть несравненный талант — обустроить любое, даже временное жилье так, что оно сразу пропитывается каким-то домашним уютом. Не то, что наши братья-студенты, привыкшие к казарменной жизни. Впрочем, на вкус и цвет…

От размышлений меня оторвало какое-то движение рядом. Удивленно повернув голову, я уставился на сидящего рядом Мишку. У медвежонка были зубы. Длинные и желтые, похожие на иглы. И когти. Кривые птичьи когти. А еще он смотрел на меня насмешливыми живыми глазами.

Я почувствовал, что в моем горле застревает крик.

— Ну, вот, сейчас чайку попьем, — раздалось над самым ухом.

Все, что у меня получилось, так это издать нечленораздельное шипение.

— Задремал что ли? Вот так-так…

Надо мной склонилась Лилия. Представляю, с каким ужасом я на нее уставился. Значит, я все же задремал… Быстрый взгляд, брошенный мной в сторону медвежонка, развеял все сомнения. Игрушка как игрушка. Нервы, алкоголь, усталость…

Потом мы пили чай. Немного странный вкус, наверное, цветочный или травяной. С каждым глотком я чувствовал, что все больше и больше погружаюсь в легкую, но настойчивую дремоту, и борьба с ней занимала все больше и больше сил…

В конце концов я сдался… Уютная квартира, покой на душе, красивая девушка рядом — что еще нужно человеку? Да ничего больше…

Меня несла река. Несла куда-то, куда ей одной было известно. Пусть несет… Тихий шум воды, ее ласковые прикосновения, легкий аромат… яблок. На секунду он сменился запахом болота, тины и гниющих водорослей, но все это тут же куда-то унес легкий порыв ветра. Чему удивляться? Я же плыву по реке. По теплой тропической реке…

Голоса. Откуда они взялись? Наверное, кто-то пришел. Зинка? Кажется, ее так зовут… Но что она делает здесь, посередине реки? Аааа, понятно, они ведь на берегу… На берегу тихой безымянной речки. Вот только никак не могу понять, кто из них что говорит. Доносятся лишь обрывки фраз.

«Гордый… красавец… зависть… он отрекся… сам сказал… бывшая… забыл и утешился… да, ты это умеешь… нет, это он сам… голодная… потерпи…».

Я вновь очутился в комнате Лилии. Она сидела рядом и смотрела на меня. Зеленые глаза светились в полумраке. Наверное, она приглушила свет… Зачем?

— Зинка пришла? — прозвучало это хрипло, сказать по правде, я и сам себя не узнал.

— Какая Зинка? Я здесь одна живу. Знаешь, иногда бывает так одиноко… Но ты ведь будешь рядом, правда? — голос, напоминающий звон весенний капели.

Что я мог сказать в ответ?

— К-конечно.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, Оленька…

— Тогда иди ко мне…

Что-то промелькнуло в памяти. Что-то забытое, словно выдранное с корнем чужими жадными руками.

— Оля… Ты не Оля… — язык заплетался, а душа рвалась навстречу этому чудному голосу. Этим зеленым глазам.

— Я Лилия. Неужели ты забыл?

— Нет… Лиля…

— Друзья называют меня Лилит. *

(*Лилит — согласно преданиям — первая жена Адама. Покинув мужа, превратилась в ночного демона).

— Красивое имя…

— Иди же ко мне…

Не помня себя, я рванулся навстречу ее объятиям…

Лейтенант Полищук повертел измятую сигарету, а затем в сердцах плюнул и, бросив ее под ноги, повернулся к медицинскому эксперту, сухонькому старичку в очках, похожему на еврея-аптекаря и доктора Айболита одновременно.

— Ты вот скажи мне, Михалыч, ну что за молодежь нынче пошла? Жизнь им, что ли, надоела? Как это у них теперь называется… Экстрима хотят? Какие черти потянули этого лоботряса в расселенный дом, предназначенный для сноса, где даже бомжи не ночуют?

Старичок устало вздохнул.

— Да нет, не экстрим. Самоубийца. Поднялся парень на пятый этаж, зашел в первую попавшуюся квартиру — сами видели, что там все двери настежь, — пробыл там какое-то время, а затем разбежался и бросился в окно.

Он поднял голову, придерживая рукой шляпу, и указал куда-то вверх.

— Во-о-о-н она, рама-то выбитая.

— Вот я и говорю, черт знает что творится! Второе ЧП за ночь. Первым этот студент был… Васильев что ли? Укурился какой-то дряни и под машину. Метров на пять отлетел, словно кукла, а не человек…

— Молодость, глупость…

— Да вот и обидно то, что молодость. Жить бы да жить… И вот что их заставляет? Ума не приложу…

Он повернулся и пошел к машине, но, не пройдя и нескольких метров, застыл на месте и громко выругался. Прямо перед ним, на куче строительного мусора, по-хозяйски сидела большая рыжеватая крыса и смотрела на него… голодными зелеными глазами. Через секунду она шустро прошмыгнула под ногами остолбеневшего лейтенанта и скрылась в черном проеме подвального окошка.