Ешь, кусай, люби

Спина напряжена, голова опущена, пальцы левой руки отрешенно выстукивают рваный ритм по гладкой поверхности. Единственное, что пришло мне в голову, так это пресловутые «50 оттенков серого». Я озвучил мысль Ани. Она рассмеялась.

— Дорогуша, это же неплохо. Может, тебе действительно не хватает сильной руки, а твоей шикарной заднице пары шлепков?

— Спасибо, обойдусь, — насилия мне хватило в детстве, наелся, запомнил на всю жизнь. Грубые любовники не по мне.

Возвращается Клементин, утаскивает Ани танцевать, и они теряются в гуще толпы на танцполе у сцены. Сижу один, потягиваю коктейль и ловлю себя на том, что все еще таращусь на мужчину в костюме. Осматриваюсь по сторонам, но взгляд упорно, раз за разом, возвращается к нему.

Незнакомец, словно почувствовав спиной мой взгляд, поворачивает голову и смотрит на меня. Долго, внимательно, оценивающе. Мне становится неловко, начинаю ерзать. Незнакомец отворачивается, говорит что-то бармену. Тот отвечает и наливает ему новый бокал. Трубочка у меня во рту зашкворчала — напиток закончился. Жарко.

Ани и Клементин все еще танцуют. Уходить не хочется. Но и сидеть одному тоже. Черт дернул меня подойти. Тихо встаю рядом, оцениваю себя, его, свои шансы на успех. Мои линялые джинсы и клетчатая рубаха невероятно контрастируют с элегантным и даже немного пижонским прикидом мужчины. Собираюсь молча отойти, как он резко поворачивается, ловит меня за руку и возвращает обратно. Рука сильная, уверенная, но держит мягко.

— Что вам заказать?

— Спасибо, я сам.

Момент знакомства всегда был для меня самым тяжелым, я стесняюсь. Потом обычно легче.

— Я чувствовал ваш взгляд, — незнакомец улыбнулся.

— Ив.— Áдам, — краснею и тупо таращусь на Ива. Несу какую-то несусветную чушь на счет совпадения библейских имен: Адам и Ева — Адам и Ив.

Он не смущен, напротив. На вид ему уже за тридцать. Острые черты лица, греческий нос, чувственный рот, серо-голубые глаза. Выбрит гладко. Никогда не любил неухоженных мужчин и всю эту чушь о трехдневной щетине. Улавливаю легкий оттенок дорогого парфюма, с нотками животного аромата, пробуждающими во мне что-то глубинное. На холеной руке из под манжета рубашки с запонкой поблескивают дорогие часы.

— Вы часто здесь бываете? — голос глубокий, поставленный. Ив держится уверенно, но без напыщенности и раздутости от собственной важности, как бывает с некоторыми чинушами и важными топ-менеджерами. Мне это импонирует.

Отвечаю, задаю такой же дежурный вопрос, слушаю звук его голоса. Как же он приятно ложится на слух. Я начинаю ловить кайф как от любимых рок-баллад. Ив смотрит мне в глаза, протягивает руку к моему лицу и снимает очки. Рука легко, как бы невзначай, задевает щеку и поглаживает. Тянусь к этой ласке. То ли я слишком много выпил, то ли новый знакомый столь притягателен, но я возбужден. Благо, джинсы не в обтяг, иначе в паху давно было бы тесно.

— У тебя красивые глаза. Почему носишь очки, а не линзы? — мы незаметно перешли на «ты».

— Чтобы казаться старше. В жизни бывает сложно доказать, что ты чего-то стоишь, если при этом выглядишь как мальчишка.

Ив согласно кивает, наклоняет голову.

— Сколько же лет столь милому юному мальчику без очков?

— Двадцать шесть.

— О!

— Ив слегка удивлен. Я уже привык к этому. У нас в роду по линии матери все выглядели очень моложаво. Мне при знакомстве тоже никто не дает больше восемнадцати-девятнадцати лет.

— Большой мальчик. Мне кажется, или здесь становится не слишком уютно?

— Я живу тут, недалеко. Минут пятнадцать пешком. Может, зайдешь, выпьем по чашечке кофе?

— С удовольствием.

Какого черта я все еще страдаю по этому уроду Анатолю? Пошел он к чертовой матери. Хватит жалеть себя из-за этого ублюдка. Господи, неужели я только что склеил этого офигительного мужика? Я точно пьян. Взглядом нахожу Клементина, машу ему рукой в знак того, что ухожу. Он машет в ответ. На всякий случай быстро набираю смску Ани, что не один. А то знаю я ее, хватит ума завалиться ко мне посреди ночи после танцев. Ив расплачивается с барменом, и мы уходим.

Ив.

Сделка окончена. Документы подписаны. Надо отпраздновать. Ненавижу эту извечную традицию обмывать совершенные сделки. Все эти дорогие рестораны, дорогие шлюхи. И ведь не скажешь же, что не голоден, когда все видели, что за день во рту маковой росинки не было. И мальчика хорошенького не попросишь вместо грудастой телки в обтягивающем коконе от шеи до задницы. Я терплю, но только не сегодня. Не в этот вечер. Вежливо раскланиваюсь с мистером Ямазаки и всей японской делегацией, нажимаю кнопку лифта и быстро покидаю здание, пока Рафаэль не попытался удержать. Сажусь в Peugeot, выезжаю из подземного гаража и быстро растворяюсь в вечернем потоке машин. Служба безопасности следует по пятам, стараясь не отстать в пробке.