Я думаю: любил он свой голос или ненавидел? Как-никак, этот голос принёс ему деньги и славу. Попробовал бы он заказывать по дюжине шлюх на зарплату сторожа, вроде моей.
Добавить в моё избранное
74 мин, 49 сек 12642
А в костяных глазницах зияла только смерть.
— Мы не можем позволить этим вот парням высадиться в точке их дислокации, — прошептал вампир, на всякий случай взяв арбалет в правую руку и подложил левую под корпус орудия. Четыре смертоносные стрелы готовы были выйти на свои цели.
— Постой, — на этот раз ведьме пришла в голову блестящая идея.
— Что ты делаешь? — вампир немного занервничал, когда дело дошло до магии.
— Только не магия! И только не в этом месте!
Ведьма уже начала вторить заклинание, основная сила которого была направлена на телепортатор.
— В чем дело, герой? — поинтересовалась ведьма.
— Мне казалось, что ты хотел устроить киборгу-вампиру небольшое развлечение.
— Хорошо, что на том пустыре остался не я, — успел про себя подумать Гаррет и тут рвануло, видимо пока Гаррет думал, а ведьма готовилась устроить телепорт, Маска подорвал информационно-резервуарный шлюз-кабель и энергия взрыва, влившись в сквозьпространственное заклинание дала неожиданный эффект…
… Рядом с Михасем рванул коктейль Молотова. Обдало жаром, на мгновение ноги затанцевали, тело закрутило волчком и он упал…
Когда Михась очнулся было темно, и холодно. Он долго осматривался, но никак не мог разглядеть помещение, слишком непроницаемой казалась тьма.
— Вот он, упырь беркутовский! Слышь, отбегался, красава! — заметив как Михась заметался по комнатушке, незнакомый голос добавил.
— Тю, це ж он не видет.
— Это последствие шока, в течение сорока восьми часов пройдет.
Второй голос был мягкий и доброжелательный.
— Короче, доктур, вам тут нужно было кого-то, в ваше вампирское агентство ритуальных…
— Бюро вампирских…
— Вот! Старшой сказал, я усе сделал. Забирайте!
— Я не знаю…
— Эй, хлопцы, помогите лекарю.
Михася подхватили сильные руки и поволокли, он не отбивался — он никак не мог поверить, что не видит, и это заслонило все остальное.
Так, самопарализованного, его втащили в какой-то грузовик и куда-то повезли. Мягкий голос все нашептывал, чтобы он не боялся, что крови выпьют не много, и что Михась делает благородное дело.
«… Даже помнить ничего не будете…» — это последнее, услышанное Михасем перед падением в забытье.
Тьма и тишина. Сначала лишь тьма и тишина. Затем свет, он поблек мир опустился на грань серого. Что-то щелкнуло, что-то сорвалось с петель, теперь в сером мире звучал голос:
«Парад боли, высокая площадь, самая яркая свеча, наиболее точный огонь. Чего ожидать? Поскольку мир, гора, и люди меняются, как перчатки, для нее, Святой Горы. Бо и Горе, что возраст будет простим грех. И мы? На тебе, на! Вот революция! Трубят трубы, гремят барабаны: каждый танец, праздник для Донны горы, горы! И там? Существует кроваво-красное кровоизлияние, мало, мало. Уже скупалось и солнце в красной крови! И мы в крови. Тогда, что и кровь, которая становится красным, священный бык громче зарыкал.»
Ария плодоносит, цветет.
Тулибцы сходятся окружающие клетки — без кожи, без лица.
Лицом к лицу, что-нибудь сменим на верхнюю маску, через глаза выстрелим, где это необходимо. Такая необходимость. Не удивляйтесь, дети, кто-то рыдает, кто-то в ответе за наши грехи. Но повсюду РАЙ В ПЕКЛЕ. Мы те же, такие же руки, и петли…
Аннуки — наш герой. Ой! Мы в новой упаковке…«.»
«Остальное импровизируй сам!» — раздалось из посеревшего тумана, и Михась постепенно стал рваться к реальности из навалившегося на него кошмара.
«Эй, эй, эй! Очнись, валенок! Ты что, тебя счас высушат, а мне перед родными отвечать!».
— Вы кто! — в кромешной тьме, в которой Михась вдруг оказался никак не удавалось разобрать откуда звучит голос.
— Я — Гаррет! Мы…
— Вы из романа…
— Да. иди ты. хотя ладно — не иди. Короче, счас мы тебя будем спасать.
— От кого?
— От вампиров, конечно.
Михась встал. Его будто подтолкнули невидимые руки.
— Это розыгрыш или эти… западенцы… издеваются…
— Вот еще! — раздался противный женский голосок.
— Западенцы спят в палатках, на голой земле, и в обгоревших администрациях. Будут они с тобой в четыре утра целоваться!
Михась очень хотел ответить, но почему-то не стал, ему вдруг смертельно захотелось убежать, и он шатаясь двигая руками перед собой стал двигаться.
— Нет, вы только посмотрите! Какой милый мальчик! Сам, сам идет! Такого сервиса даже в новом Орлеане не было. А девчонку… девчонку допей, что ей, убогой пропадать. Ох уж эти инфантилы, вроде Сэма и Донасьена, вечно путаются… , ты засранца добил?
— Сейчас, Сэм очень крепкий.
Смачно плюнули, видимо, очень крепкий Сэм вызывал просто настоящую изжогу у обладателя красивого и циничного голоса.
— Иди сюда, милый, — раздалось над самым ухом.
— Мы не можем позволить этим вот парням высадиться в точке их дислокации, — прошептал вампир, на всякий случай взяв арбалет в правую руку и подложил левую под корпус орудия. Четыре смертоносные стрелы готовы были выйти на свои цели.
— Постой, — на этот раз ведьме пришла в голову блестящая идея.
— Что ты делаешь? — вампир немного занервничал, когда дело дошло до магии.
— Только не магия! И только не в этом месте!
Ведьма уже начала вторить заклинание, основная сила которого была направлена на телепортатор.
— В чем дело, герой? — поинтересовалась ведьма.
— Мне казалось, что ты хотел устроить киборгу-вампиру небольшое развлечение.
— Хорошо, что на том пустыре остался не я, — успел про себя подумать Гаррет и тут рвануло, видимо пока Гаррет думал, а ведьма готовилась устроить телепорт, Маска подорвал информационно-резервуарный шлюз-кабель и энергия взрыва, влившись в сквозьпространственное заклинание дала неожиданный эффект…
… Рядом с Михасем рванул коктейль Молотова. Обдало жаром, на мгновение ноги затанцевали, тело закрутило волчком и он упал…
Когда Михась очнулся было темно, и холодно. Он долго осматривался, но никак не мог разглядеть помещение, слишком непроницаемой казалась тьма.
— Вот он, упырь беркутовский! Слышь, отбегался, красава! — заметив как Михась заметался по комнатушке, незнакомый голос добавил.
— Тю, це ж он не видет.
— Это последствие шока, в течение сорока восьми часов пройдет.
Второй голос был мягкий и доброжелательный.
— Короче, доктур, вам тут нужно было кого-то, в ваше вампирское агентство ритуальных…
— Бюро вампирских…
— Вот! Старшой сказал, я усе сделал. Забирайте!
— Я не знаю…
— Эй, хлопцы, помогите лекарю.
Михася подхватили сильные руки и поволокли, он не отбивался — он никак не мог поверить, что не видит, и это заслонило все остальное.
Так, самопарализованного, его втащили в какой-то грузовик и куда-то повезли. Мягкий голос все нашептывал, чтобы он не боялся, что крови выпьют не много, и что Михась делает благородное дело.
«… Даже помнить ничего не будете…» — это последнее, услышанное Михасем перед падением в забытье.
Тьма и тишина. Сначала лишь тьма и тишина. Затем свет, он поблек мир опустился на грань серого. Что-то щелкнуло, что-то сорвалось с петель, теперь в сером мире звучал голос:
«Парад боли, высокая площадь, самая яркая свеча, наиболее точный огонь. Чего ожидать? Поскольку мир, гора, и люди меняются, как перчатки, для нее, Святой Горы. Бо и Горе, что возраст будет простим грех. И мы? На тебе, на! Вот революция! Трубят трубы, гремят барабаны: каждый танец, праздник для Донны горы, горы! И там? Существует кроваво-красное кровоизлияние, мало, мало. Уже скупалось и солнце в красной крови! И мы в крови. Тогда, что и кровь, которая становится красным, священный бык громче зарыкал.»
Ария плодоносит, цветет.
Тулибцы сходятся окружающие клетки — без кожи, без лица.
Лицом к лицу, что-нибудь сменим на верхнюю маску, через глаза выстрелим, где это необходимо. Такая необходимость. Не удивляйтесь, дети, кто-то рыдает, кто-то в ответе за наши грехи. Но повсюду РАЙ В ПЕКЛЕ. Мы те же, такие же руки, и петли…
Аннуки — наш герой. Ой! Мы в новой упаковке…«.»
«Остальное импровизируй сам!» — раздалось из посеревшего тумана, и Михась постепенно стал рваться к реальности из навалившегося на него кошмара.
«Эй, эй, эй! Очнись, валенок! Ты что, тебя счас высушат, а мне перед родными отвечать!».
— Вы кто! — в кромешной тьме, в которой Михась вдруг оказался никак не удавалось разобрать откуда звучит голос.
— Я — Гаррет! Мы…
— Вы из романа…
— Да. иди ты. хотя ладно — не иди. Короче, счас мы тебя будем спасать.
— От кого?
— От вампиров, конечно.
Михась встал. Его будто подтолкнули невидимые руки.
— Это розыгрыш или эти… западенцы… издеваются…
— Вот еще! — раздался противный женский голосок.
— Западенцы спят в палатках, на голой земле, и в обгоревших администрациях. Будут они с тобой в четыре утра целоваться!
Михась очень хотел ответить, но почему-то не стал, ему вдруг смертельно захотелось убежать, и он шатаясь двигая руками перед собой стал двигаться.
— Нет, вы только посмотрите! Какой милый мальчик! Сам, сам идет! Такого сервиса даже в новом Орлеане не было. А девчонку… девчонку допей, что ей, убогой пропадать. Ох уж эти инфантилы, вроде Сэма и Донасьена, вечно путаются… , ты засранца добил?
— Сейчас, Сэм очень крепкий.
Смачно плюнули, видимо, очень крепкий Сэм вызывал просто настоящую изжогу у обладателя красивого и циничного голоса.
— Иди сюда, милый, — раздалось над самым ухом.
Страница 8 из 22
