История рассказана Александром Ивановичем — бывшим матросом портового буксира, недавно ушедшим на заслуженный отдых.
Добавить в моё избранное
8 мин, 1 сек 14599
«Работал я тогда в Феодосии — крымском портовом городе, поражающем приезжего не только тем, что море видно практически с любой возвышенности, но и местными природными красотами, особенно в летнее время. Не зря в нашем городе ходит шутка о том, что он является» ударником туристической промышленности«. С мая по октябрь тут всегда полно отдыхающих, приехавших, как по санаторной путевке, так и просто» дикарями«. Что, собственно, и позволяет местным жителям иметь небольшой, но стабильный доход. Да и вообще, места тут очень красивые и в достаточной мере необычные. Чего стоят открытые совсем недавно и уже ставшие знаменитыми на весь мир Крымские пирамиды. И в горах, недалеко от нашего города, порой наблюдаются весьма необычные природные явления, над загадкой которых еще долго будут ломать голову наши ученые. Причем происходят эти явления не только на суше, в глубине полуострова, но даже и в открытом море.»
Наверное, за много лет не осталось в нашей местности ни одного моряка, который бы ни разу не сталкивался с чем-то необычным. Разве что, это могли быть только «зеленые» курсанты, которые большую часть времени проводили в учебных классах, чем на воде…
В ту памятную ночь, когда мы выводили из порта какой-то иностранный сухогруз, погода стояла отвратительная. На море был достаточно сильный шторм. Который, хоть и был небольшой помехой многотонному сухогрузу, швырял наш буксир как маленькую щепку. При этом мы должны были вывести судно в открытые воды и вернуться обратно в порт, что также было непростой задачей. Одно дело, когда тяжелый «прицеп» нивелировал удары волн по нашему суденышку и другое, когда оно шло самостоятельно. Да и швартовка представляла немалую сложность. В результате чего, каждый из команды находился в неимоверном напряжении, как физическом, так и нервном. Каждый из нас в душе проклинал иностранцев, которым пришло в голову, выходить в рейс в такую погоду, да еще и ночью.
Спустя час, когда мы прошли около мили малым ходом, шторм усилился. Качка стала более чудовищной, такой, что мы уже не могли нормально передвигаться не только по палубе, но и внутри судна. Приходилось крепко держаться за стены, а порой вообще казалось, что судно переворачивается. Да еще и то расстояние, которое мы прошли, оказалось пройденным впустую. Сильное волнение отнесло нас обратно где-то на треть. (Уже позднее, несколько месяцев спустя, я узнал, что мы попали в очень редкое природное явление — такие ураганы последний раз были около девяноста лет назад.).
И тут как назло от удара волны сорвалась с крепления одна из спасательных шлюпок, которая, держась за одно из креплений, носилась по палубе, разбивая своим корпусом все на своем пути. После того, как было выбито стекло на мостике, и внутрь хлынула вода, капитан отдал команду выйти на палубу и закрепить посудину на место. Выполнять ее пошли двое: я и еще один матрос — мой друг Евгений.
Закрепившись линем, я стал добираться по скользкой палубе до шлюпки. При этом от удара волны мне пришлось несколько раз оказаться в состоянии невесомости. Меня просто поднимало в воздух, и я, находясь среди воды, воздуха и кромешной тьмы, перестал ориентироваться в пространстве. Это вызвало небольшой приступ тошноты, хотя я никогда не жаловался на свой вестибулярный аппарат.
Добравшись до лодки, я с трудом ухватился за мотаемый во все стороны корпус и, улучив момент, перебросил конец на гак. С помощью нечеловеческих усилий мы закрепили эту сторону шлюпки и уже было немного расслабились, когда следующая волна ударом смыла моего напарника за борт. Да так, что я даже сквозь рев ветра и воды услышал удар его тела о нос сухогруза.
От следующего удара волны оборвалось крепление, которое держало другую сторону лодки и меня едва не раздавило ее корпусом. Успев запрыгнуть на брезент, натянутый поверх лодки, я был смыт за борт следующей волной. Так как я был закреплен на спасательном лине, меня мотало в этой среде, ударяя о корпуса обоих кораблей, расстояние между которыми сократилось до минимального. Хорошо хоть под винт не угодил.
Как оборвался линь, я не заметил. В голове шумело, а места ударов жгло так, как будто туда прикладывали раскаленное железо. В дополнение ко всему я сильно нахлебался воды и мои легкие буквально разрывались от сильного кашля. Вскоре я почувствовал, что шторма вокруг меня нет. Меня охватило чувство ужаса, показалось, что я утонул! Пошевелить телом, сделать хоть одно движение, я не мог — тело, казалось, было не моим — оно мне не подчинялось. Сердце билось все медленнее, и с каждым новым ударом страх исчезал…
Вдруг я почувствовал, что меня кто-то держит под руки с обеих сторон. Мне стало очень тепло и комфортно, я смог спокойно дышать, хотя было как-то все необычно. Неожиданно стало необычно светло, я заметил, что свет исходил от тех существ, которые меня держали. Я понял, что я еще жив, а вот напарника моего больше нет…
Наверное, за много лет не осталось в нашей местности ни одного моряка, который бы ни разу не сталкивался с чем-то необычным. Разве что, это могли быть только «зеленые» курсанты, которые большую часть времени проводили в учебных классах, чем на воде…
В ту памятную ночь, когда мы выводили из порта какой-то иностранный сухогруз, погода стояла отвратительная. На море был достаточно сильный шторм. Который, хоть и был небольшой помехой многотонному сухогрузу, швырял наш буксир как маленькую щепку. При этом мы должны были вывести судно в открытые воды и вернуться обратно в порт, что также было непростой задачей. Одно дело, когда тяжелый «прицеп» нивелировал удары волн по нашему суденышку и другое, когда оно шло самостоятельно. Да и швартовка представляла немалую сложность. В результате чего, каждый из команды находился в неимоверном напряжении, как физическом, так и нервном. Каждый из нас в душе проклинал иностранцев, которым пришло в голову, выходить в рейс в такую погоду, да еще и ночью.
Спустя час, когда мы прошли около мили малым ходом, шторм усилился. Качка стала более чудовищной, такой, что мы уже не могли нормально передвигаться не только по палубе, но и внутри судна. Приходилось крепко держаться за стены, а порой вообще казалось, что судно переворачивается. Да еще и то расстояние, которое мы прошли, оказалось пройденным впустую. Сильное волнение отнесло нас обратно где-то на треть. (Уже позднее, несколько месяцев спустя, я узнал, что мы попали в очень редкое природное явление — такие ураганы последний раз были около девяноста лет назад.).
И тут как назло от удара волны сорвалась с крепления одна из спасательных шлюпок, которая, держась за одно из креплений, носилась по палубе, разбивая своим корпусом все на своем пути. После того, как было выбито стекло на мостике, и внутрь хлынула вода, капитан отдал команду выйти на палубу и закрепить посудину на место. Выполнять ее пошли двое: я и еще один матрос — мой друг Евгений.
Закрепившись линем, я стал добираться по скользкой палубе до шлюпки. При этом от удара волны мне пришлось несколько раз оказаться в состоянии невесомости. Меня просто поднимало в воздух, и я, находясь среди воды, воздуха и кромешной тьмы, перестал ориентироваться в пространстве. Это вызвало небольшой приступ тошноты, хотя я никогда не жаловался на свой вестибулярный аппарат.
Добравшись до лодки, я с трудом ухватился за мотаемый во все стороны корпус и, улучив момент, перебросил конец на гак. С помощью нечеловеческих усилий мы закрепили эту сторону шлюпки и уже было немного расслабились, когда следующая волна ударом смыла моего напарника за борт. Да так, что я даже сквозь рев ветра и воды услышал удар его тела о нос сухогруза.
От следующего удара волны оборвалось крепление, которое держало другую сторону лодки и меня едва не раздавило ее корпусом. Успев запрыгнуть на брезент, натянутый поверх лодки, я был смыт за борт следующей волной. Так как я был закреплен на спасательном лине, меня мотало в этой среде, ударяя о корпуса обоих кораблей, расстояние между которыми сократилось до минимального. Хорошо хоть под винт не угодил.
Как оборвался линь, я не заметил. В голове шумело, а места ударов жгло так, как будто туда прикладывали раскаленное железо. В дополнение ко всему я сильно нахлебался воды и мои легкие буквально разрывались от сильного кашля. Вскоре я почувствовал, что шторма вокруг меня нет. Меня охватило чувство ужаса, показалось, что я утонул! Пошевелить телом, сделать хоть одно движение, я не мог — тело, казалось, было не моим — оно мне не подчинялось. Сердце билось все медленнее, и с каждым новым ударом страх исчезал…
Вдруг я почувствовал, что меня кто-то держит под руки с обеих сторон. Мне стало очень тепло и комфортно, я смог спокойно дышать, хотя было как-то все необычно. Неожиданно стало необычно светло, я заметил, что свет исходил от тех существ, которые меня держали. Я понял, что я еще жив, а вот напарника моего больше нет…
Страница 1 из 3
