Психоз

Я не слышал ничего, кроме обычного фона. Затем незнакомый голос прервал молчание.

— Джон? — это был голос Эми.

Я вздохнул с облегчением:

— Привет, это ты?

— Кто ещё это может быть? — сказала она.

— А-а, номер… Я на вечеринке на Седьмой Улице, и мой телефон разрядился как раз, когда ты мне звонил. Это чужой телефон, конечно.

— А, понятно, — сказал я.

— Где ты? — спросила она.

Я скользнул глазами по цилиндрическим однообразным выбеленным стенам и тяжёлой металлической двери с его маленьким окошком.

— У себя, — вздохнул я.

— Просто чувствую себя запертым. Не думал, что уже так поздно.

— Ты должен прийти сюда, — сказала она, смеясь.

— Не, не хочется искать незнакомое место в одиночку посреди ночи, — сказал я, смотря в окошко на тихую ветреную улицу, которая, по правде говоря, чуток меня пугала.

— Я думаю, что поработаю ещё и пойду спать.

— Чепуха. Я могу прийти к тебе. Твой дом близко к Седьмой улице, не так ли?

— Сколько ты выпила? — спросил я.

— Ты ведь знаешь, где я живу.

— Ох, конечно. Мне кажется, я туда пешком не дойду.

— А могла бы, если бы хотела потерять полчаса, — сказал я.

— Верно, — сказала она.

— Ладно, мне пора. Удачно тебе поработать!

Я опустил руку с телефоном, наблюдая, как мигает номер, когда заканчивается вызов. Затем глухая тишина вновь ударила меня по ушам. Два странных звонка и жуткая улица снаружи поселили во мне одиночество на этой пустой лестничной клетке. Вероятно, из-за того, что я пересмотрел кучу фильмов ужасов, внезапно у меня возникла необъяснимая мысль, что что-то могло смотреть в дверное окно и видеть меня — какая-то ужасная сущность, которая ждёт, чтобы напугать неподготовленных людей, которые слишком отстранились от других. Я знал, что страх был иррационален, но рядом не было никого, так что…

Я спрыгнул вниз по ступенькам, побежал по коридору в свою комнату и закрыл дверь так быстро, как только мог, не производя при этом шума. Я чувствовал себя немного нелепо оттого, что был напуган ровным счётом ничем, и страх уже исчезал.

Записывать события очень помогает — это позволяет понять, что всё нормально. Это отфильтровывает полусформировавшиеся мысли и страхи, оставляя только факты. Сейчас поздно, мне позвонил человек, который ошибся номером, и телефон Эми разрядился, так что она перезвонила мне с другого телефона. Ничего необычного не произошло.

Тем не менее, было что-то не так в нашем разговоре. Я знаю, это мог быть алкоголь, который она принимала в эту ночь… и была ли это вообще она? Что заставило меня сомневаться? Или это было…

Да, вот оно! Я не понимал этого до этого момента, пока не начал записывать. Я знал, что если всё записать, то это поможет. Эми сказала, что она на вечеринке, но я слышал только тишину на заднем фоне! Конечно, это ничего особенного не значит — она могла просто выйти на улицу, чтобы позвонить. Нет… этого тоже не может быть. Я не слышал шума ветра. Мне нужно убедиться, что ветер всё ещё там.ПонедельникЯ забыл дописать вчера. Не знаю, что я ожидал увидеть, когда я пробежался вверх по ступенькам и выглянул в окошко тяжёлой металлической двери. Я чувствую себя нелепо. Вчерашние страхи теперь кажутся смутными и беспричинными. Не могу дождаться, чтобы выйти наружу на солнечный свет. Сейчас я отправлюсь проверить электронную почту, побреюсь, приму душ и, наконец, выберусь отсюда!

Стоп… Мне показалось, я услышал что-то.

Это была гроза. Солнечный свет и свежий воздух — ничего этого нет. Я вышел к лестнице и поднялся наверх, только чтобы найти там разочарование. В дверном окошке я видел лишь стекающую воду, которую низвергал проливной дождь. Только очень тусклый, мрачный свет просачивался сквозь окно, но, по крайней мере, я знал, что это день — даже если он серый, сопливый, мокрый день. Я смотрел из окна и ждал молнии, которая осветила бы тусклый мрак, но дождь был слишком сильным, и я не смог разглядеть ничего в этих разводах, омывающих окно, кроме расплывчатых форм, движущихся под странным углом в этих водяных потоках на стекле. Разочаровавшись, я развернулся, но не отправился сразу в мою комнату. Вместо этого я побрёл вверх по лестнице через первый и второй этаж. Лестница заканчивалась на третьем этаже — последнем этаже здания. Я посмотрел через окно, которое было там на лестнице, но стекло было толстым и рифлёным, так что я не увидел ничего сверх того, что уже видел сквозь дождевые потоки до этого.

Я открыл дверь лестничной клетки и побрёл по коридору. Десять (или около того) толстых деревянных дверей, когда-то выкрашенных в синий цвет, все были закрыты. Я прислушивался, когда проходил мимо, но это была середина дня, так что меня не удивил тот факт, что я не слышал ничего, кроме дождя снаружи. Я ещё постоял в этом тусклом коридоре, послушал дождь.