Геката

— У вас здесь бывают войны? — удивился Александр.

— Да. Хотя мы всячески скрываем это от посторонних, но и здесь у нас иногда бывают страшные сражения. Конечно не здесь, ибо это может повредить устоявшемуся порядку вещей во вселенной. Там, ниже, в скальных расщелинах иногда бьются Стихии, а в небесах порой я вижу летящие куда-то тучи, что выполняют приказы братьев Ветров.

— Геката… — обратился Александр.

— Я хочу спросить тебя.

— О чем же?

— Как можно остаться у вас, в этом дивном мире, что полон тайн, чудесных сказаний и прекрасных богинь?

— «Богинь»? А ты видел их кого-то кроме меня?

— Нет, но порой достаточно одного лишь взгляда, что бы…

— Тише, тише, прошу тебя. Не тревожь то, что в сердце раненою птицей бьется, стремясь вырваться и улететь прочь, вслед тому, кто избран сердцем, но проклят судьбою.

После этого они поднимались молча, изредка поглядывая друг — на друга. Иногда их взгляды встречались, и как будто что-то говорили друг — другу, хотя уста их молчали. Но порой, глаза могут сказать больше, нежели простое слово. Порой, слова могут лишь испортить то, что начинает говорить сердце, а заканчивают говорить глаза.

Геката и Александр поднялись по лестнице и очутились около небольшой рощи.

— Всмотрись. Видишь, эти птицы держат в своих клювах серебряные капли? Они приносят их с туч, и затем роняют в Озеро, которое затем превращаться в росу.

Маленькие птички, не больше, чем спичечный коробок, летали около верхушек деревьев. Богиня поманила одну из них к себе, и птицы без страха села на ладонь.

— Смотри, смотри. Какие они маленькие, но трудолюбивые. Без них было бы очень сложно добывать росу…

Медленно идя по зеленому ковру из бархатной шерсти травы и валежника, Александр и Геката подошли к Озеру. Тому самому Озеру, где Рождается Солнце.

Это было нечто настолько нежное и красивое, что даже наверное, самый грубый и жестокий человек растрогался бы.

Кристально — чистая вода была спокойна, ничто не тревожило ее остекленевшую поверхность. Птицы едва — едва касались ее крылом во время полета: тогда легкая рябь пробегала тонким эльфийским узором по водяной глади, и затем вновь воцарялась блестящая нетронутость Озера.

— Скоро из этих вод родится Солнце, начнется новый день. И поэтому, мне нельзя больше здесь оставаться… — сказала Геката, задумчиво глядя на тихую воду.

— Идем.

Александр почувствовал боль в сердце, наступали последние мгновения пребывания в этом сказочном мире, рядом с богиней:

— Значит это все?

— Да… Знаешь, я хотела бы попросить тебя… Возьми эту лилию на память об этом путешествии, на память обо мне. Согласен?

— Конечно.

— Почему — то хочется плакать, — с искусственной улыбкой сказала Геката.

Она отвернулась и закрыла лицо руками.

— Ступай. Прошу, иди, иди! Не оглядывайся… Там есть пещера. Войдешь в нее и окажешься у себя в мире.

Александр молча стоял, не будучи в силах что-либо произнести. Он начертал пальцем на влажном песке какие-то буквы, и, мрачно сказав «Прощай» ушел.

Геката обернулась. Его уже не было.

Она вытерла слезы, и лишь потом заметила написанное на песке: «Люблю тебя, Богиня Ночи». Она упала на колени, и громко, безудержно зарыдала…

… Александр очнулся ото сна. Было еще очень рано, едва — едва рассветная мгла начала прояснятся. Он едва — едва не рыдал. Итак, теперь все кончилось. Осталась лишь лилия, которую он сжимал в руке и поминутно целовал. Это был тот самый цветок, сон самой Гекаты, растущий в Саду, Где Рождаются Сны.

Лишь под утро он заснул, утонув в своем несчастье.

Проснулся он от того, что почувствовал касание чьих-то нежных губ, что ласково целовали его лицо. Он открыл глаза и увидел перед собой Гекату.

— Ты? Ты пришла? Но как же, как же все?

Богиня, или уже нет, продолжала целовать и обнимать своего возлюбленного, как –будто боясь потерять его:

— Я бы все равно не смогла без тебя. Что мне вечность, проведенная в одиночестве?

— Но ты теперь уже не…

— Да, теперь я смертная, как и ты. Я ведь прикоснулась к тебе. И еще раз, и еще, и еще… — говорила она целуя Александра.

— Понимаешь, когда боги влюбляются в людей, они теряют свои силы. Все равно, я бы не могла бы быть больше Богиней, влюбленной в человека. Так правильно Александр. Я поступила так, как надо.

Молодой аристократ лишь обнял ее, с улыбкой глянув на книгу, лежащую в углу.

— Стало бы, с нее все и началось? — спросила девушка.

— Да, любовь моя…

Вечером карета с ворчливым кучером, который не переставал дивиться, откуда взялась красавица-невеста Александра, отъехала от постоялого двора.

Старик Корвус стоял с зажженной свечой в руке, провожая взглядом стремительно удаляющуюся карету.