Геката

То и дело спотыкаясь, чуть не падая, Александр все же достиг порога, и накинул на голову капюшон, полностью скрывающий его лицо. Он сел на коня, и быстро, словно молния в ночи, помчался через стену дождя по направлению к городу. Будто яркой вспышкой копыта коня врезались в грязные лужи, проносились по залитой дождевой водой неухоженной мостовой, гулко, громко, словно залпы осадных орудий, раздаваясь эхом среди необитаемых скал каменных домов, что выбитыми и заколоченными окнами смотрели вдаль стремительно удаляющемуся всаднику.

Через полчаса отчаянной скачки по ночному городу, обгоняя тучи и ветер, Александр достиг заветного холма, на котором стояли руины собора. Вид был впечатляющий: громадные, высокие стены, строго — горизонтально устремленные вверх формы, искусно сделанные порталы дверей, напоминали об истинном величии духовного и ничтожной роли всего плотского. Рядом с этим гениальным творением человек казался марионеткой, жалким подобием божеств, которые возвели в этот грандиозный памятник в честь всего, что было раньше, и того, что будет в будущем. Всем мог быть этот храм, он не мог быть лишь монументом настоящего.

Внимания всадника, держащего под уздцы неспокойного коня, привлекла мраморная статуя, изображающая какую-то святую. Впрочем, после более детального осмотра, при вспышках молнии, Александр усомнился в правильности своей догадки. Лицо статуи, холодный бледный мрамор, было слишком красиво, «человечно» оно имело слишком«земные» черты, что бы принадлежать какой-то монахине, запечатленной в камне.

«Впрочем, — подумал молодой аристократ, — что бы делала мирская статуя в святом месте?» Стоило лишь взглянуть на нее, на эту мраморную деву, как по коже пробегали мурашки, дыхание становилось спертым, а сердце начинало сбиваться с привычного ритма.

В это время поднялся ужасный ветер, потоки дождя, словно плети, били по лицу, хлестали по телу, как надсмотрщики рабов на корабле. Гром стал ударять настолько часто, что слился в единый протяжный гул, ядовито — яркие, ветви молнии то и дело разрывали небо на части, отражаясь в гладко отполированном камне храма.

Александр успел вбежать под защиту одного из портала, и теперь стал обдумывать путь, как поспасть внутрь собора. Несмотря на кажущуюся ветхость, порядком изгнившая дверь все же не поддавалась, как Александр не пробовал ее выломать. Улучив момент он перебежал ко второй, но и она оказалась такой же крепкой, как и первая.

Третий портал также оказался непригоден для проникновения: он был наполовину разрушен — тяжелый блок почти полностью завалил проход.

Тогда, понимая, что время, отведенной в описании ритуала на подготовку начинает уходить, Александр пошел вокруг стены, в поисках какого-то лаза или трещины.

Не пройдя и двадцати шагов, он понял, что попал на кладбище, размещающееся почти сразу возле стен храма. Наткнувшись на один из крестов, он суеверно отшатнулся от него, но в темноте бури такое столкновение повторялось еще несколько раз.

Пройдя вдоль боковой стены, Александр завернул за угол, и, выйдя к тыльной стороне, увидел развалины колокольни, упавшей и разрушившей своим весом часть стены, образовав пролом на небольшой высоте, куда вполне мог поместиться не только человек, но и целый конь.

С трудом удерживаясь на скользкой и мокрой поверхности камней, он кое — как сумел влезть в трещину, и немного погодя, вслепую вспрыгнул вниз. Прыжок оказался мягким, Александр приземлился на гору старых, изгнивших сидений, жалобно скрипнувшими под весом незваного гостя.

Он зажег самодельный факел, и стал рассматривать место, в котором оказался.

Это был алтарная часть храма, по всей видимости, наиболее сохранившаяся после пожара, часть церкви. Прямо над головой Александра в потолке зияла гигантская дыра, сквозь которую заливала дождевая вода, которая образовала маленькое озеро воды прямо посреди храма.

Несколько ближайших колонн стояли в этом озере, отражаясь в неровном вздрагивании воды, которая играла в отражении с пламенем факела.

Там, дальше, было посуше, и Александр отправился вглубь, с целью найти место для магического рисунка. Очистив необходимое пространство на каменном полу, он при свете факела и нескольких свеч принялся рисовать. На влажном, поросшем мхом каменном полу это было сделать нелегко, мел то и дело ломался, выскальзывал из рук, отказывался выводить линии и буквы.

Лишь спустя двадцать минут Александру удалось закончить с этим, и теперь он начал искать кресло, или любое другое сидение для Трона Гекаты. В камнях недостатка не было, а вот найти более — менее приличное сидение оказалось не так-то просто. Наконец, уже почти придя в отчаянье, Александр все же обнаружил сломанное кресло, которое и водрузил на каменный постамент.

Прислушавшись к утихающей буре, Александр трижды прочел Отче Наш, а затее, сверяясь с тексом книги, произнес следующее:

— О, Великая, Ночь!