Геката

Муравьи стремительно бежали к своему муравейнику, птицы возвращались в свои гнезда, готовясь согревать птенцов во мраке ночной прохлады.

Лепестки сворачивались, закрывая сердцевину цветов, оберегая ее от наступающей ночи.

Но не птицы, не звери, не травы, не деревья — никто не боялись прихода ночи. Они жаждали ее, задыхаясь порой в тисках жаркого солнца, обжигаясь яркими лучами солнечного света дня.

— Честно говоря, мне даже не верится, что все происходящее — реальность. мне кажется, что я сплю, и вижу прекрасный сон, с прекрасной богиней. — сказал Александр.

Геката посмотрела на него каким-то особым, божественным что ли, взглядом, пронизывающим насквозь тело и мысли, а затем произнесла:

— Почему же не веришь? Вглядись, прочувствуй реальность происходящего. Ведь этот мир — ничем не хуже твоего. Он также заслуживает права быть настоящим в вашем, человеческом понимании.

— Я не спорю. Просто мне часто приходилось сталкиваться с патологическим невосприятием многих вещей, которые большинство людей понять не в силах. Хотя, чему удивляться, мораль общества изначально построена на конформистских началах, принципах пустого потребительства и отсутствия элементарного понятие о значении жизни, и о самой жизни, по — сути, тоже.

Богиня лишь улыбнулась:

— Постарайся не думать об этом, Александр. Ведь это — не просто место, где Солнце сменяется Луной, где День сменяется Ночью. Ведь это место, где рождаются самые прекрасные и поэтические из чувств и ощущений: Любовь, Тепло, Радость… А затем, легкой дымкой они опадают на людей — и именно ночью, что бы утром люди уже могли проснутся и почувствовать себя счастливыми, влюбленными или радостными.

Красота была неописуемая. Если рай и существует, — думал Александр, — то его врата непременно где-то здесь.

— Геката, позволь мне поблагодарить тебя за это путешествие. Его я запомню на всю жизнь.

Александр хотел было поцеловать руку богини, но она испугано отшатнулась:

— Нет, прошу, не прикасайся ко мне. Если смертный коснется меня, я тотчас стану человеком. Нельзя касаться меня, Александр. А благодарить еще рано — впереди еще две ночи. А пока что закрой глаза. Закрой, и ты проснешься в своем постоялом дворе.

— А как же завтра?

— Завтра? Ты ложись спать, и во сне я приду к тебе, и мы вновь отправимся в путешествие.

Александр послушно прикрыл глаза, а когда, спустя мгновение открыл их — то нашел себя лежащим на кровати в своей комнате. Его разбудил отчаянный лая собак. Затем одна из них взвизгнула, а потом вновь воцарилась кристальная тишина.

Утро было холодное, мрачное, безрадостное. Сквозь занавеси проглядывало скупое солнце, а его лучи терялись в седине низких серых туч; дождевые облака нависали над землей, будто давили на нее. В щели задувал сырой ветерок. Чудесный, сказочный сон кончился. Наступила суровая реальность бытия, к которой и раньше Александр не питал любви: теперь же и вовсе возненавидел.

Молодой аристократ встал, пошатываясь, подошел к двери. Только он хотел ее открыть, как снаружи кто-то постучал. Этот громкий звук испугал Александра, оо отшатнулся от двери.

— Кто там? Войдите.

Вошел слуга. Припыленный костюм его протерся до дыр за время их долгих путешествий, и сейчас Александру заметил, как его кучер постарел лицом, «надо бы дать ему отдых — подумал он».

Слуга поклонился, и, уставившись удивленными глазами на Александра, он медленно, как будто сознательно растягивая слова, сообщил:

— Господин! Доброго утра вам. Я хотел бы заметить, что новое колесо будет готово только через два дня. У местных мастеров, видите ли, много заказов! Откуда? Откуда, хотел бы я знать, у них много работы, когда в городе я своими глазами видел лишь две старые телеги, за которые и грош в базарный день не дадут. Лентяи! Я вам так скажу, господин, надо бы…

— Тише. Я все понял. Ступай себе.

Но слуга не торопился.

— Господин, а что с вами случилось? Все ли хорошо? Вы как — то за ночь всего осунулись, бледным стали. Не заболели ли вы часом в этой дыре?

— О боги, ступай себе! Все со мной хорошо. На вот — Александр протянул ворчливому кучеру золотую монету, — сходи, купи себе что-то.

— Благодарю! — сразу повеселел слуга и выскочил из комнаты, сжимая в кулаке еще теплую монетку.

Откинувшись на пыльные подушки, он долго думал, о том, что было. Потом, спустившись вниз, Александр с трудом проглотил завтрак. Обменявшись парочкой фраз с Корвусом, он вышел на свежий воздух, и отправился гулять на пустырь, что был за постоялым двором.

Молодого аристократа одолевали грустные мысли, о той любви, которой быть не должно; о тех чувствах, что еще никогда не касались его, не проникали в душу цветением вишни, не ломились в молодое сердце. Он понял, что влюблен. Влюблен безнадежно в богиню ночи — прекрасную деву Гекату.