Отрывок из книги «НКВД: Война с неведомым»…
Добавить в моё избранное
8 мин, 47 сек 10068
И уже не чувствовал ни холода, ни падавших на непокрытый голову то ли снежинок, то ли капель.
А Комбат самозабвенно хохотал, повторяя:
— Ну, видел бы ты себя! Лица нет! Пошли, простудишься… Не лето.
Схватил покорного Майора за локоть и насильно втащил в блиндаж, где уже не было никакого Верховного, один лишь Бергенов стоял у стола.
И шустро испарился по жесту Комбата.
Тот усадил гостя, налил ему полную стопку.
Майор выпил, как воду, но его не взяло.
— Как это? — спросил он потрясенно.
— Я ж тебе говорю, — сказал Комбат, ухмыляясь широко и беззаботно.
— Ординарец у меня — уникум. Видал, чего умеет? У него вся семейка такая, это у них от дедов-прадедов… Хочешь, он тебе всамделишного Жукова изобразит? Или артистку Серову? Да ты не стесняйся, заказывай, кого хочешь, он кого угодно может…
Майор выпил еще — и только тут стало понемногу забирать. Он долго еще хмыкал, крутил головой, пару раз оглянулся на дверь.
— А ты, вообще, молоток, — сказал Комбат одобрительно.
— У меня тут один из блиндажа после отца бомбой вылетел, глаза дурные, летит, не разбирая дороги. Я его и догнал-то не сразу, пришлось бутылку влить, чтобы успокоить…
— Как это? — повторил Майор.
— Говорю тебе — азиатское колдовство, — разъяснил Комбат авторитетно, с видом специалиста.
— Наваждение наводить. Он рассказывал, у него отец в гражданскую именно таким вот образом увильнул от неминучей смертушки. Он был красный и, когда его где-то там подловили басмачи, прикинулся ихним самым главным курбаши… Они поверили. Так и ушел…
— Ты смотри, — предостерегающе сказал Майор.
— Такими, знаешь, вещами шутить…
Комбат прищурился:
— А кто настучит? Ты, что ли?
— Я-то не настучу, — сказал Майор.
— Только мало ли… мир не без добрых людей. За такие вещи…
— За какие? — все так же беззаботно ухмылялся Комбат.
— Ты себе только представь сигнальчик: «Командир батальона Имя рек и его ординарец Бергенов с помощью азиатского колдовства вызывают у себя в блиндаже образ товарища Сталина, иллюзион, имеющий полное сходство с настоящим…» А? Да за такой сигнал этого«сигналиста» самого увезут если не на губу, то уж точно в дурдом… — и он азартно блеснул глазами.
— Воздушный десант так просто не возьмешь, не пугай ежа голой задницей…
В том, что он говорил, безусловно был резон, но Майор чувствовал себя прескверно после этакой встряски. Дальнейший разговор как-то не клеился, пилось плохо, и он распрощался при первой же возможности, сославшись на неотложные служебные обязанности.
Вскоре началось наступление, огромные массы войска пришли в движение, самым причудливым образом перемешиваясь и перемещаясь, и Майор уже больше никогда не встречал ни Комбата, ни его ординарца Бергенова. Но Верховного в блиндаже запомнил на всю жизнь — и голову готов был прозакладывать, что это наваждение однажды случилось с ним наяву…
А Комбат самозабвенно хохотал, повторяя:
— Ну, видел бы ты себя! Лица нет! Пошли, простудишься… Не лето.
Схватил покорного Майора за локоть и насильно втащил в блиндаж, где уже не было никакого Верховного, один лишь Бергенов стоял у стола.
И шустро испарился по жесту Комбата.
Тот усадил гостя, налил ему полную стопку.
Майор выпил, как воду, но его не взяло.
— Как это? — спросил он потрясенно.
— Я ж тебе говорю, — сказал Комбат, ухмыляясь широко и беззаботно.
— Ординарец у меня — уникум. Видал, чего умеет? У него вся семейка такая, это у них от дедов-прадедов… Хочешь, он тебе всамделишного Жукова изобразит? Или артистку Серову? Да ты не стесняйся, заказывай, кого хочешь, он кого угодно может…
Майор выпил еще — и только тут стало понемногу забирать. Он долго еще хмыкал, крутил головой, пару раз оглянулся на дверь.
— А ты, вообще, молоток, — сказал Комбат одобрительно.
— У меня тут один из блиндажа после отца бомбой вылетел, глаза дурные, летит, не разбирая дороги. Я его и догнал-то не сразу, пришлось бутылку влить, чтобы успокоить…
— Как это? — повторил Майор.
— Говорю тебе — азиатское колдовство, — разъяснил Комбат авторитетно, с видом специалиста.
— Наваждение наводить. Он рассказывал, у него отец в гражданскую именно таким вот образом увильнул от неминучей смертушки. Он был красный и, когда его где-то там подловили басмачи, прикинулся ихним самым главным курбаши… Они поверили. Так и ушел…
— Ты смотри, — предостерегающе сказал Майор.
— Такими, знаешь, вещами шутить…
Комбат прищурился:
— А кто настучит? Ты, что ли?
— Я-то не настучу, — сказал Майор.
— Только мало ли… мир не без добрых людей. За такие вещи…
— За какие? — все так же беззаботно ухмылялся Комбат.
— Ты себе только представь сигнальчик: «Командир батальона Имя рек и его ординарец Бергенов с помощью азиатского колдовства вызывают у себя в блиндаже образ товарища Сталина, иллюзион, имеющий полное сходство с настоящим…» А? Да за такой сигнал этого«сигналиста» самого увезут если не на губу, то уж точно в дурдом… — и он азартно блеснул глазами.
— Воздушный десант так просто не возьмешь, не пугай ежа голой задницей…
В том, что он говорил, безусловно был резон, но Майор чувствовал себя прескверно после этакой встряски. Дальнейший разговор как-то не клеился, пилось плохо, и он распрощался при первой же возможности, сославшись на неотложные служебные обязанности.
Вскоре началось наступление, огромные массы войска пришли в движение, самым причудливым образом перемешиваясь и перемещаясь, и Майор уже больше никогда не встречал ни Комбата, ни его ординарца Бергенова. Но Верховного в блиндаже запомнил на всю жизнь — и голову готов был прозакладывать, что это наваждение однажды случилось с ним наяву…
Страница 3 из 3
