Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2488
Хорошенькая синеглазая малышка была непоседливее и бойче старшего брата. Александру часто доставалось от непоседливой сестрички, но он относился к этому со странным для двухлетнего ребенка пониманием и редко давал сдачи. Прабабушка души в них не чаяла, совершенно не обращая внимания на острые нечеловеческие зубы и слишком бледные, неподдающие загару личики.
Стараясь не думать о том, куда же пропали мать и отец этих непосед, она подошла к окну и с удивлением увидела, что к мосту стремительно приближается всадник. Длинные черные кудри вьются за спиной, худенькая фигурка почти слилась с конем вороной масти.
Далеко сзади скачут еще трое, но они безнадежно отстали.
Вскоре лихой наездник на полном скаку влетел в ворота замка. Ловко спрыгнув с коня, он оказался хрупкой черноглазой девицей в мужской одежде с охотничьим кинжалом у пояса. Это была младшая сестра Рюга, Анна. От бешеной скачки девушка разрумянилась и была похожана Белоснежку, как ее описывают в старых сказках:волосы черные, как ночь, лицо белое, как снег, губы алые, как кровь. Ну разве что у Белоснежки не было острых вампирских клыков, а так сходство было почти полным.
Девица с восторгом подняла на руки племянника:
— Ах ты, мой принц! Как же ты вырос, скучал по мне?
Александр был ее крестником, и Анна была готова возиться с ним целыми днями. Впрочем, и Ульрика не оставляла ее равнодушной.
— Что же ты охрану свою совсем загнала, вон еще только подъезжают! В их возрасте по такой жаре на полном скаку за тобой гоняться! Ну что молчишь, нехорошо, девочка! — строго напустилась на нее старушка. Прямая и открытая, как старший брат, к тому же совершенно неопытная, Анна вызывала у Настасьи желание научить ее уму– разуму. Действительно подъезжающие следом за девушкой к замку пожилые воины на чем свет стоит ругали их своенравную подопечную, летнюю жару и заодно деревушку Кулички.
Анна опустила красивые черные глаза:
— Но ведь я одна поехала, это маменька их следом отправила, как будто я до деревни не доберусь! А где же родители этих чудесных созданий, почему брат меня встречать не торопится?
— Представь себе, ушли в лес за малиной! — сердито ответила бабка Настя, — сначала моя внучка, затем твой братец, а потом полдеревни нашей и почти половина соседней!
Больше она ничего объяснять не стала, боясь, как бы не разреветься на глазах у девушки от гнетущего чувства неизвестности. Уж если ее невозмутимый сосед, повидавший на своем веку всякое, считал, что Лизе грозит опасность, то значит дело серьезное!
Удивленная Анна сменила мужской костюм на шелковое белое платье и увела детей в сад. Искусно подстриженные кусты и деревья образовывали природную беседку и хорошо укрывали от жаркого дневного солнца. Обычно малышей старались беречь от солнечных лучей, но здесь им ничто не угрожало.
Уже стемнело, и ночь накинула на на землю свое бархатное покрывало, когда загрустившая Анна услышала стук копыт, а вслед за ним громкие голоса, смех и звон металла. Выглянув в окно, она увидела шумную компанию мужчин в доспехах и при оружии. Ее острые глаза тут же заметили непокорную гриву черных волос, принадлежавших ее брату, и светлую косу его жены. Разбудив задремавшую было старушку радостным воплем:
— Вернулись, они вернулись! — и подхватив на руки Ульрику, девушка бросилась во двор замка.
Вскоре в большом зале уже был накрыт стол, на стенах горели факелы, а на столе потрескивали свечи в массивных медных подсвечниках. Кроме Иоганна и Васьки, которые считались здесь практически членами семьи, здесь были деревенский староста и главный cреди воинов Красного замка, Стефан. Староста был приземистым седым мужчиной, лет пятидесяти на вид. Стефан был на год моложе хозяина замка, родом из этой же деревни. Он держался очень строго и был ужасно горд своим назначением. Все оживленно обсуждали лесные приключения. Настасья и Анна только успевали восторженно ахать и удивленно охать. Лиза прижимала к себе обоих детей, но не забывала участвовать в общем разговоре. Теперь пережитое приключение казалось ей скорее смешным, чем страшным.
Рюдигер же был занят едой и на разговоры не отвлекался. Впрочем, на минуту подняв голову от тарелки, он промычал с набитым ртом, что надо расставить караулы вокруг деревни и быть начеку. Все уже давно закончили с ужином, и с интересом смотрели, сколько же в него влезет. Наконец Васька не выдержал и со смехом сказал:
— Ну сколько же можно жрать, смотри не лопни!
— Бабка Настя недовольно взглянула на лопоухого мельника:
— Тебе бы с детства только посмеяться, а он ведь с утра по лесу носится! Внучек, может еще.
хочешь? Лизавета, ну-ка отправь кого-нибудь на кухню, а то на столе уже пусто!
Обеспокоенный такой непривычной нежностью, Рюдигер удивленно покосился на бабку:
— Спасибо, но тогда я и в самом деле лопну.
Стараясь не думать о том, куда же пропали мать и отец этих непосед, она подошла к окну и с удивлением увидела, что к мосту стремительно приближается всадник. Длинные черные кудри вьются за спиной, худенькая фигурка почти слилась с конем вороной масти.
Далеко сзади скачут еще трое, но они безнадежно отстали.
Вскоре лихой наездник на полном скаку влетел в ворота замка. Ловко спрыгнув с коня, он оказался хрупкой черноглазой девицей в мужской одежде с охотничьим кинжалом у пояса. Это была младшая сестра Рюга, Анна. От бешеной скачки девушка разрумянилась и была похожана Белоснежку, как ее описывают в старых сказках:волосы черные, как ночь, лицо белое, как снег, губы алые, как кровь. Ну разве что у Белоснежки не было острых вампирских клыков, а так сходство было почти полным.
Девица с восторгом подняла на руки племянника:
— Ах ты, мой принц! Как же ты вырос, скучал по мне?
Александр был ее крестником, и Анна была готова возиться с ним целыми днями. Впрочем, и Ульрика не оставляла ее равнодушной.
— Что же ты охрану свою совсем загнала, вон еще только подъезжают! В их возрасте по такой жаре на полном скаку за тобой гоняться! Ну что молчишь, нехорошо, девочка! — строго напустилась на нее старушка. Прямая и открытая, как старший брат, к тому же совершенно неопытная, Анна вызывала у Настасьи желание научить ее уму– разуму. Действительно подъезжающие следом за девушкой к замку пожилые воины на чем свет стоит ругали их своенравную подопечную, летнюю жару и заодно деревушку Кулички.
Анна опустила красивые черные глаза:
— Но ведь я одна поехала, это маменька их следом отправила, как будто я до деревни не доберусь! А где же родители этих чудесных созданий, почему брат меня встречать не торопится?
— Представь себе, ушли в лес за малиной! — сердито ответила бабка Настя, — сначала моя внучка, затем твой братец, а потом полдеревни нашей и почти половина соседней!
Больше она ничего объяснять не стала, боясь, как бы не разреветься на глазах у девушки от гнетущего чувства неизвестности. Уж если ее невозмутимый сосед, повидавший на своем веку всякое, считал, что Лизе грозит опасность, то значит дело серьезное!
Удивленная Анна сменила мужской костюм на шелковое белое платье и увела детей в сад. Искусно подстриженные кусты и деревья образовывали природную беседку и хорошо укрывали от жаркого дневного солнца. Обычно малышей старались беречь от солнечных лучей, но здесь им ничто не угрожало.
Уже стемнело, и ночь накинула на на землю свое бархатное покрывало, когда загрустившая Анна услышала стук копыт, а вслед за ним громкие голоса, смех и звон металла. Выглянув в окно, она увидела шумную компанию мужчин в доспехах и при оружии. Ее острые глаза тут же заметили непокорную гриву черных волос, принадлежавших ее брату, и светлую косу его жены. Разбудив задремавшую было старушку радостным воплем:
— Вернулись, они вернулись! — и подхватив на руки Ульрику, девушка бросилась во двор замка.
Вскоре в большом зале уже был накрыт стол, на стенах горели факелы, а на столе потрескивали свечи в массивных медных подсвечниках. Кроме Иоганна и Васьки, которые считались здесь практически членами семьи, здесь были деревенский староста и главный cреди воинов Красного замка, Стефан. Староста был приземистым седым мужчиной, лет пятидесяти на вид. Стефан был на год моложе хозяина замка, родом из этой же деревни. Он держался очень строго и был ужасно горд своим назначением. Все оживленно обсуждали лесные приключения. Настасья и Анна только успевали восторженно ахать и удивленно охать. Лиза прижимала к себе обоих детей, но не забывала участвовать в общем разговоре. Теперь пережитое приключение казалось ей скорее смешным, чем страшным.
Рюдигер же был занят едой и на разговоры не отвлекался. Впрочем, на минуту подняв голову от тарелки, он промычал с набитым ртом, что надо расставить караулы вокруг деревни и быть начеку. Все уже давно закончили с ужином, и с интересом смотрели, сколько же в него влезет. Наконец Васька не выдержал и со смехом сказал:
— Ну сколько же можно жрать, смотри не лопни!
— Бабка Настя недовольно взглянула на лопоухого мельника:
— Тебе бы с детства только посмеяться, а он ведь с утра по лесу носится! Внучек, может еще.
хочешь? Лизавета, ну-ка отправь кого-нибудь на кухню, а то на столе уже пусто!
Обеспокоенный такой непривычной нежностью, Рюдигер удивленно покосился на бабку:
— Спасибо, но тогда я и в самом деле лопну.
Страница 14 из 149
