Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2493
По кровавому следу можно было определить, что он проделал свой путь из оврага, и как ни странно, все еще был жив.
Илонка оставила ведра и подбежала к раненому. Ругая беднягу последними словами, за то, что умудрился вырасти таким длинным, а весит, наверное, тяжелее медведя, девушка втащила его в избушку. Наемник неожиданно открыл глаза, серые губы сложились в подобие улыбки:
— А, это ты, колдунья…
Взгляд светлых, почти прозрачных глаз помутнел, они закрылись, голова стукнулась о деревянный пол. Илонка осторожно вытащила топор из спины и принялась избавлять раненого от кольчуги. Раздев парня, она смыла кровь и осмотрела многочисленные раны.
Как ни странно, выглядели они не так уж и страшно. Небольшие уже успели затянуться, на их месте остались только свежие розовые шрамы. Но широкий разрез на боку и жуткая дырка в спине заставляли сомневаться, что раненый сумеет выжить. Топор похоже задел легкое, и каждый вздох оставлял на губах кровавую пену. Оставив мысль затащить больного на кровать, она прямо на полу промыла раны и наложила повязки. С грустью посмотрев на совершенно белое лицо с резкими чертами, она отвернулась. Кажется, этот верзила не на много старше ее и, похоже, ему суждено покинуть этот мир рано.
Она вдруг вспомнила те нелепицы, что говорили о жителях Моравских гор. Дескать, они и на людей– то похожи только издали, могут запросто в волка обернуться, а чуть зазеваешься, и всю кровь твою выпьют. Зря что ли зубы у них такие острые!
Вдруг Илонка почувствовала, как на нее нашло озарение. Ведь не зря она считалась колдуньей. Кажется, ей стало ясно, как помочь бедняге. Пришлось пожертвовать одной козой, но ее догадка оказалась верной. C горем пополам она сумела напоить раненого свежей кровью, но сначала он не подавал признаков жизни. Но когда Илонка уже решила, что ошиблась, и он не выживет, нелюдь вдруг сумел приподняться и сесть, прислонившись к стене, затем открыл глаза. Какое-то время он смотрел на все вокруг удивленным взглядом, похоже ничего не узнавая. Затем вдруг слабо усмехнулся:
— Спасибо, что не дала сдохнуть.
Она молча помогла ему встать и перебраться на кровать. На стене остался кровавый след.
Ночью он бредил и жутко ругался на каком– то грубом наречии, выпил чуть не ведро воды, к рассвету наконец успокоился и очнулся уже после полудня. Пока он спал, Илонка проверила раны и охнула. Они почти исчезли, правда остались шрамы, но кажется, и их скоро не будет. Во сне резкие черты лица разгладились, хищное выражение исчезло, под лоскутным одеялом парень выглядел довольно забавно.
Когда он проснулся, она молча поставила на стол еду. Бедная коза обеспечила им и обед, и ужин. Не успела она и глазом моргнуть, как наемник быстро оставил на столе только чистую ложку и такой же чугунок и снова завалился спать. Возмущенная девушка подумала, что даже не знает, как зовут этого нахала.
На следующее утро, еще до рассвета Илонка отправилась собирать травы. Не заметив, как прошло время, она вернулась, когда солнце было уже над головою. С удивлением она увидела своего гостя с молотком в руке. Он сосредоточенно приколачивал доски к порогу.
Илонка поняла, что кажется крыльцо передумало заваливаться на бок. Услышав ее шаги, он обернулся:
— Привет, колдунья! Меня зовут Иоганн, и я не всегда только ем и сплю.
Они сели обедать, впрочем девушка быстро закончила с едой и перебралась на лавку, занявшись починкой его одежды. Иголка в ее руках летала над тканью, словно птица, и скоро куртка перестала напоминать решето. Рубашку пришлось просто выкинуть, но Илонка за вечер сшила новую.
За два дня он успел подновить забор, починить крышу и даже прочистить дымившую печную трубу. Ему давно было пора покинуть ветхий домишко, как мог, он отплатил девушке за помощь и приют, но наемник изо всех сил старался придумать причину, чтобы задержаться хотя бы еще на денек.
За окошком давно стемнело, свечка слабо освещала небольшое помещение. Хозяйка тихонько напевала, не переставая шить, а Иоганн осторожно любовался ею. Аккуратные ловкие движения, большие ясные глаза, тонкая, но складная фигурка… Она завладела его мыслями еще при первой встрече, но парень боялся, что его внимание может обидеть или, что еще хуже, напугать девчонку. Он встал с лавки, блеснув в темноте глазами:
— Уже слишком поздно, пойду спать…
Илонка отложила работу и вдруг сказала дрогнувшим голосом:
— Я что совсем тебе не нравлюсь?
В предрассветных сумерках он глядел на спящую девушку, боясь поверить свалившемуся на него счастью. Как здорово, что деревенские парни такие олухи. Никто не разглядел такое сокровище, не увел под венец! Ради такой девушки стоило получить и топор в спину.
Раньше он жил одним днем, совершенно не думая о будущем, не слишком боясь умереть, тем более, что убить его не так уж и просто.
Илонка оставила ведра и подбежала к раненому. Ругая беднягу последними словами, за то, что умудрился вырасти таким длинным, а весит, наверное, тяжелее медведя, девушка втащила его в избушку. Наемник неожиданно открыл глаза, серые губы сложились в подобие улыбки:
— А, это ты, колдунья…
Взгляд светлых, почти прозрачных глаз помутнел, они закрылись, голова стукнулась о деревянный пол. Илонка осторожно вытащила топор из спины и принялась избавлять раненого от кольчуги. Раздев парня, она смыла кровь и осмотрела многочисленные раны.
Как ни странно, выглядели они не так уж и страшно. Небольшие уже успели затянуться, на их месте остались только свежие розовые шрамы. Но широкий разрез на боку и жуткая дырка в спине заставляли сомневаться, что раненый сумеет выжить. Топор похоже задел легкое, и каждый вздох оставлял на губах кровавую пену. Оставив мысль затащить больного на кровать, она прямо на полу промыла раны и наложила повязки. С грустью посмотрев на совершенно белое лицо с резкими чертами, она отвернулась. Кажется, этот верзила не на много старше ее и, похоже, ему суждено покинуть этот мир рано.
Она вдруг вспомнила те нелепицы, что говорили о жителях Моравских гор. Дескать, они и на людей– то похожи только издали, могут запросто в волка обернуться, а чуть зазеваешься, и всю кровь твою выпьют. Зря что ли зубы у них такие острые!
Вдруг Илонка почувствовала, как на нее нашло озарение. Ведь не зря она считалась колдуньей. Кажется, ей стало ясно, как помочь бедняге. Пришлось пожертвовать одной козой, но ее догадка оказалась верной. C горем пополам она сумела напоить раненого свежей кровью, но сначала он не подавал признаков жизни. Но когда Илонка уже решила, что ошиблась, и он не выживет, нелюдь вдруг сумел приподняться и сесть, прислонившись к стене, затем открыл глаза. Какое-то время он смотрел на все вокруг удивленным взглядом, похоже ничего не узнавая. Затем вдруг слабо усмехнулся:
— Спасибо, что не дала сдохнуть.
Она молча помогла ему встать и перебраться на кровать. На стене остался кровавый след.
Ночью он бредил и жутко ругался на каком– то грубом наречии, выпил чуть не ведро воды, к рассвету наконец успокоился и очнулся уже после полудня. Пока он спал, Илонка проверила раны и охнула. Они почти исчезли, правда остались шрамы, но кажется, и их скоро не будет. Во сне резкие черты лица разгладились, хищное выражение исчезло, под лоскутным одеялом парень выглядел довольно забавно.
Когда он проснулся, она молча поставила на стол еду. Бедная коза обеспечила им и обед, и ужин. Не успела она и глазом моргнуть, как наемник быстро оставил на столе только чистую ложку и такой же чугунок и снова завалился спать. Возмущенная девушка подумала, что даже не знает, как зовут этого нахала.
На следующее утро, еще до рассвета Илонка отправилась собирать травы. Не заметив, как прошло время, она вернулась, когда солнце было уже над головою. С удивлением она увидела своего гостя с молотком в руке. Он сосредоточенно приколачивал доски к порогу.
Илонка поняла, что кажется крыльцо передумало заваливаться на бок. Услышав ее шаги, он обернулся:
— Привет, колдунья! Меня зовут Иоганн, и я не всегда только ем и сплю.
Они сели обедать, впрочем девушка быстро закончила с едой и перебралась на лавку, занявшись починкой его одежды. Иголка в ее руках летала над тканью, словно птица, и скоро куртка перестала напоминать решето. Рубашку пришлось просто выкинуть, но Илонка за вечер сшила новую.
За два дня он успел подновить забор, починить крышу и даже прочистить дымившую печную трубу. Ему давно было пора покинуть ветхий домишко, как мог, он отплатил девушке за помощь и приют, но наемник изо всех сил старался придумать причину, чтобы задержаться хотя бы еще на денек.
За окошком давно стемнело, свечка слабо освещала небольшое помещение. Хозяйка тихонько напевала, не переставая шить, а Иоганн осторожно любовался ею. Аккуратные ловкие движения, большие ясные глаза, тонкая, но складная фигурка… Она завладела его мыслями еще при первой встрече, но парень боялся, что его внимание может обидеть или, что еще хуже, напугать девчонку. Он встал с лавки, блеснув в темноте глазами:
— Уже слишком поздно, пойду спать…
Илонка отложила работу и вдруг сказала дрогнувшим голосом:
— Я что совсем тебе не нравлюсь?
В предрассветных сумерках он глядел на спящую девушку, боясь поверить свалившемуся на него счастью. Как здорово, что деревенские парни такие олухи. Никто не разглядел такое сокровище, не увел под венец! Ради такой девушки стоило получить и топор в спину.
Раньше он жил одним днем, совершенно не думая о будущем, не слишком боясь умереть, тем более, что убить его не так уж и просто.
Страница 19 из 149
