Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2504
Мои близкие будут беспокоиться. Разве ты не хочешь с ними познакомиться?
Эдгар совсем не горел желанием знакомиться с этим деревенским невеждой и целовать руку его жене, которая по слухам была обычным человеком, и даже не знатного рода. Следуя доводам рассудка, надо было давно проводить эту наивную девицу на место.
Вместо этого он вдруг повернул Анну к себе и грубо и настойчиво обжег ее губы поцелуем. Анна чуть не задохнулась от удивления. Эдгар вел себя вовсе не как робкий и нежный влюбленный, а как наемник в захваченном городе или как господин со своей рабыней!
Она сделала попытку освободиться, но похоже ее бунт возымел обратное действие. Он только сильнее сжал ее руки, сделав ей больно. Кажется, этот негодяй совершенно не привык считаться с мнением других, особенно женщин! Возмущенное самолюбие и сословная гордость захлестнули Анну. Как смеет он так поступать с ней! Она баронесса фон Шлотерштайн, к тому же даже последняя нищенка не должна терпеть подобное!
Проклиная моду на длинные тяжелые платья, девушка изловчилась и с силой заехала наглецу коленом между ног. Граф охнул, грубо выругался и отпустил ее.
Самым разумным было бежать со всех ног, но Анна была не из тех, кто отступает. Решительно взглянув в красивые голубые глаза, словно пытаясь найти там хотя бы остатки совести, девушка гневно спросила:
— Но зачем, почему ты так поступаешь со мной? Я думала, что нравлюсь тебе…
Эдгар уже очнулся от минутного наваждения и проклинал себя за идиотский поступок.
Потерять голову от страсти в королевском дворце, в нескольких шагах от родных этой дурочки и дворцовой стражи. Во всем виновата изумительная красота глупой девчонки!
Вот если бы они встретились в другом месте, она бы сполна заплатила за свою дерзость!
— Ох, ты так же наивна и глупа, как и все в вашем роду! — презрительно бросил он Анне.
— Извольте объясниться господин граф, чем же вам не по нраву древний род фон Шлотерштайнов?
На плечо Эдгара опустилась тяжелая рука, и обернувшись, он оказался лицом к лицу со старшим братом юной красотки. Они были одного роста, но тем не менее Рюдигер казался выше и сильнее, висевшая у него на боку шпага в простых ножнах была не украшенной драгоценными камнями игрушкой, а смертоносным оружием. Но Эдгар уже не мог остановиться:
— Вы слишком глупы и доверчивы, веками принимаете все за чистую монету! Слишком доверяете людям, проливаете кровь в их войнах, верные слуги короля! Дошло до того, что вы стали вступать с ними в браки! Это просто позор, оскорбление для всех старых кланов!
На красивом лице барона не дрогнул ни один мускул. С ледяным спокойствием он произнес:
— Мы всегда были верными вассалами короны. Это самое малое из того, чем мы можем отплатить за право спокойно жить на этой земле. Или ты не знаешь, что происходит с пьющими кровь в соседних странах? Что касается твоих слов о смешанных браках, то смею заметить, что ты, как никогда, близок к смерти. Можешь назвать место и время, и мы поговорим об этом подробнее.
Граф Розенберг наконец понял, что зашел слишком далеко. От этого деревенского простофили исходила смертельная опасность. Чтобы поставить на место болтливого нахала, ему не обязательно даже вынимать шпагу из ножен. Если верить всему, что говорят про воспитанника Иоганна Кранца, то он вполне может лишить жизни голыми руками.
— О, прошу прощения, господин барон, вы неверно истолковали мои слова. Я ничего не имею против вашего выбора спутницы жизни. Просто я предпочитаю искать свою половинку среди чистокровных! Кстати, я очарован вашей сестрой!
Шпага вылетела из ножен так быстро, как будто жила своей жизнью. Ее острие уперлось в расшитый золотом камзол как раз напротив сердца. С трудом сдерживаемый гнев вырвался наружу, растопив ледяную маску безразличия.
— Если ты посмеешь хотя бы взглянуть в сторону моей сестры, то можешь выбирать себе место в фамильном склепе! Я не шучу! — рассерженный Рюг был очень убедителен. Граф поспешил исчезнуть. Из темноты коридора донеслось:
— Ты еще пожалеешь об этом, деревенщина!
Рюдигер вернул оружие в ножны и вздохнул:
— Сколько на свете всякого дерьма, считающего себя лучше других! Анна, с тобой все в порядке? Если он тебя обидел…
Красивые вишневые губы вдруг искривились, темные глаза наполнились слезами, носик сморщился. Анна напоминала обиженного ребенка, она уткнулась в плечо брата и горько расплакалась.
— Рюг, увези меня отсюда, я хочу домой!
Он успокаивающе погладил ее по голове:
— Конечно, сейчас только отыщем Лизхен и уедем!
Вдруг его глаза наткнулись на что-то белое прямо под ногами. Это оказался клочок бумаги на котором неровным торопливым почерком было нацарапано: «Завтра после полуночи в Башне Проклятых».
Наконец добравшаяся до террасы Лиза с удивлением заметила, как ее муж подобрал что-то с земли и спрятал в карман.
Эдгар совсем не горел желанием знакомиться с этим деревенским невеждой и целовать руку его жене, которая по слухам была обычным человеком, и даже не знатного рода. Следуя доводам рассудка, надо было давно проводить эту наивную девицу на место.
Вместо этого он вдруг повернул Анну к себе и грубо и настойчиво обжег ее губы поцелуем. Анна чуть не задохнулась от удивления. Эдгар вел себя вовсе не как робкий и нежный влюбленный, а как наемник в захваченном городе или как господин со своей рабыней!
Она сделала попытку освободиться, но похоже ее бунт возымел обратное действие. Он только сильнее сжал ее руки, сделав ей больно. Кажется, этот негодяй совершенно не привык считаться с мнением других, особенно женщин! Возмущенное самолюбие и сословная гордость захлестнули Анну. Как смеет он так поступать с ней! Она баронесса фон Шлотерштайн, к тому же даже последняя нищенка не должна терпеть подобное!
Проклиная моду на длинные тяжелые платья, девушка изловчилась и с силой заехала наглецу коленом между ног. Граф охнул, грубо выругался и отпустил ее.
Самым разумным было бежать со всех ног, но Анна была не из тех, кто отступает. Решительно взглянув в красивые голубые глаза, словно пытаясь найти там хотя бы остатки совести, девушка гневно спросила:
— Но зачем, почему ты так поступаешь со мной? Я думала, что нравлюсь тебе…
Эдгар уже очнулся от минутного наваждения и проклинал себя за идиотский поступок.
Потерять голову от страсти в королевском дворце, в нескольких шагах от родных этой дурочки и дворцовой стражи. Во всем виновата изумительная красота глупой девчонки!
Вот если бы они встретились в другом месте, она бы сполна заплатила за свою дерзость!
— Ох, ты так же наивна и глупа, как и все в вашем роду! — презрительно бросил он Анне.
— Извольте объясниться господин граф, чем же вам не по нраву древний род фон Шлотерштайнов?
На плечо Эдгара опустилась тяжелая рука, и обернувшись, он оказался лицом к лицу со старшим братом юной красотки. Они были одного роста, но тем не менее Рюдигер казался выше и сильнее, висевшая у него на боку шпага в простых ножнах была не украшенной драгоценными камнями игрушкой, а смертоносным оружием. Но Эдгар уже не мог остановиться:
— Вы слишком глупы и доверчивы, веками принимаете все за чистую монету! Слишком доверяете людям, проливаете кровь в их войнах, верные слуги короля! Дошло до того, что вы стали вступать с ними в браки! Это просто позор, оскорбление для всех старых кланов!
На красивом лице барона не дрогнул ни один мускул. С ледяным спокойствием он произнес:
— Мы всегда были верными вассалами короны. Это самое малое из того, чем мы можем отплатить за право спокойно жить на этой земле. Или ты не знаешь, что происходит с пьющими кровь в соседних странах? Что касается твоих слов о смешанных браках, то смею заметить, что ты, как никогда, близок к смерти. Можешь назвать место и время, и мы поговорим об этом подробнее.
Граф Розенберг наконец понял, что зашел слишком далеко. От этого деревенского простофили исходила смертельная опасность. Чтобы поставить на место болтливого нахала, ему не обязательно даже вынимать шпагу из ножен. Если верить всему, что говорят про воспитанника Иоганна Кранца, то он вполне может лишить жизни голыми руками.
— О, прошу прощения, господин барон, вы неверно истолковали мои слова. Я ничего не имею против вашего выбора спутницы жизни. Просто я предпочитаю искать свою половинку среди чистокровных! Кстати, я очарован вашей сестрой!
Шпага вылетела из ножен так быстро, как будто жила своей жизнью. Ее острие уперлось в расшитый золотом камзол как раз напротив сердца. С трудом сдерживаемый гнев вырвался наружу, растопив ледяную маску безразличия.
— Если ты посмеешь хотя бы взглянуть в сторону моей сестры, то можешь выбирать себе место в фамильном склепе! Я не шучу! — рассерженный Рюг был очень убедителен. Граф поспешил исчезнуть. Из темноты коридора донеслось:
— Ты еще пожалеешь об этом, деревенщина!
Рюдигер вернул оружие в ножны и вздохнул:
— Сколько на свете всякого дерьма, считающего себя лучше других! Анна, с тобой все в порядке? Если он тебя обидел…
Красивые вишневые губы вдруг искривились, темные глаза наполнились слезами, носик сморщился. Анна напоминала обиженного ребенка, она уткнулась в плечо брата и горько расплакалась.
— Рюг, увези меня отсюда, я хочу домой!
Он успокаивающе погладил ее по голове:
— Конечно, сейчас только отыщем Лизхен и уедем!
Вдруг его глаза наткнулись на что-то белое прямо под ногами. Это оказался клочок бумаги на котором неровным торопливым почерком было нацарапано: «Завтра после полуночи в Башне Проклятых».
Наконец добравшаяся до террасы Лиза с удивлением заметила, как ее муж подобрал что-то с земли и спрятал в карман.
Страница 30 из 149
