Вишнёвый сад

— Кэти, ты действительно ничего не помнишь, ты не помнишь меня?

— Я… я…

— Ты помнишь о том, что было до того, как тебе исполнилось 7 лет?

— Эмм, — мне нужно было подумать. А ведь и, правда, я ничего не помню до 7 лет, — нет, я не помню.

— Дай мне свою левую руку.

Увидев мой недоверчивый взгляд, она, пытаясь успокоить меня, сказала:

— Не бойся, просто доверься мне.

Я протянула ей свою руку, а она показала мне свою. На наших руках в одном и том же месте красовалась маленькая татуировка в виде розы, моего любимого цветка с детства:

— Я расскажу тебе кое-что, то, что ты не помнишь. Ты готова узнать правду?

В ответ я лишь кивнула:

— Хорошо, слушай. Когда тебе было 5 лет, родители отвезли нас к бабушке. У бабушки не было никаких особых правил, она только запрещала нам ходить в вишнёвый сад без неё. Хотя, она нас туда никогда не водила, она говорила, чтобы одни мы туда не ходили. Однако, вопреки запрету, однажды ты попросила меня сходить в сад. Сначала я отказалась, но ты не остановилась на этом, ты побежала туда, а я, как заботливая сестра… Да, чего ты так на меня смотришь, Кэти? Я — твоя сестра.

В тот момент единственное имя пронеслось у меня в голове и я произнесла его вслух:

— Вирджиния. Джинни, сестрёнка!

С этими словами я обняла сестрёнку и не сдержалась, заплакала:

— Ну что же ты плачешь, глупенькая, я знала, что найду тебя, я знала, что ты обо мне вспомнишь.

Я обнимала её долго, ведь я обрела сестру. Я думала, что кроме тёти у меня больше никого нет, но обрести сестру в такой тяжёлый период моей жизни, стало для меня самым дорогим сокровищем:

— Джинни, — обратилась я к ней, — а что было дальше?

— Дальше? Ах, да. Я успела догнать тебя, только уже в саду. Там было очень красиво: много цветов и деревьев, птиц. Даже небольшое озеро. Набегавшись и повеселившись, мы стали искать выход, но найти его не могли. Ты устала, начала плакать. Я посадила тебя под деревом и попросила подождать меня, сама же я пошла, искать выход. С самого детства у меня было слабое сердце, мне нельзя было волноваться. Тогда мне было 9 лет. Вчера ты увидела изумрудноглазого человека, Дерека. В тот день он меня спас, когда у меня начался приступ. Когда я очнулась в том доме, который ты вчера видела, он сказал, что с тобой всё хорошо, что ты дома. Он соврал мне. Я не знаю как, но ты оказалась дома. За то, что он спас меня, Дерек попросил у меня кое-что. Я должна и по сей день отдавать ему свою кровь, пока могу. Это плата, как он выразился и за тебя. Я была не против, главное, чтобы ты была в безопасности. Бабушка, узнав, что я так и не вернулась, видев, как ты горюешь, приняла нелёгкое решение. Она была ведьмой, самой настоящей и одной из самых сильных. Она решила избавить тебя от боли и стёрла все воспоминания обо мне, начиная с самого твоего рождения. Вот почему ты ничего не помнишь…

Вдруг она остановилась. Сначала я не поняла, почему, однако потом услышала следующее:

— Вирджиния, дорогая, я вернулся и проголодался? Ты где-то здесь?

— Иду, — крикнула ему Джинни, — Мне пора, — обратилась она ко мне, но сначала, — с этими словами она дотронулась своей рукой до розочки на моём запястье, — ты скоро вспомнишь всё, даже больше, чем я тебе рассказала. Выйти отсюда ты сможешь вот по этой тропинке.

Указав мне на тропинку, она обняла меня крепко-крепко, сказав при этом:

— Береги себя, сестрёнка, будь осторожна.

Я поспешила домой. Всё-таки одно я поняла: в школу сегодня не пойду. Выбравшись из сада (кстати, на этот раз я перелезла более удачно, чем ночью), я спокойным шагом пошла в сторону дома. Подойдя к дому, я заметила, что кто-то стоит и настойчиво стучит в дверь. Когда я подошла ближе, сомнений не осталось: на пороге моего дома стоял Аластэйр… Аластэйр стоял на пороге моего дома, настойчиво стуча в дверь. Что он тут делает?

Я начала подходить к нему сзади, так тихо, как только могла:

— Привет! Что ты здесь делаешь, — спросила я, стараясь вести себя так, чтобы голос звучал спокойно.

— Я удивился тому, что ты не пришла сегодня в школу, вот и пришёл проведать тебя. Как мне кажется, я пришёл вовремя, — с этими словами он повернулся ко мне. Его лицо меня пугало. Не знаю почему, но сейчас он выглядел таким холодным, каким никогда не был, — Что произошло?

— Может, войдем в дом?

Он лишь кивнул. Тут я вспомнила о царапине на ноге. Она оказалась глубже, чем я думала. А теперь болела так сильно, что двигать ногой было мучительно больно. Я даже и слова сказать не успела, как оказалась на руках у Аластэйра:

— Эй, ты чего? Опусти меня!

— Нет, — твердо сказал он, — открывай дверь.

Дверь? Вот чёрт, когда я убегала, я не взяла ни ключей, ни телефона! Может, дверь открыта? Надо попробовать? Я просто потянула за ручку и дверь открылась!