9 лет назад. Маленькая зеленоглазая рыжая девочка, укрывшись пледом, лежала в кровати. Хотя и не скажешь, что она маленькая, ведь ей уже 7 лет.
Добавить в моё избранное
83 мин, 56 сек 11908
— с этими словами он указал на то, что дала мне бабушка.
— Последнее видение, я оказалась там одна. Я увидела бабушку, она попыталась мне что-то сказать. Но всё, что я только могу теперь вспомнить, это как она сказала мне не бояться.
— Кэти, — обратился он ко мне.
— Да.
— Я хочу тебе сказать, на протяжении 11 лет, с того самого дня я уже не мог представить своей жизни без тебя. Я люблю тебя, Кэти.
Он поцеловал меня страстно и внезапно. Да, вампиры умеют целоваться, тут без вариантов.
Поцеловав, он взял мое лицо в свои тёплые, нежные руки:
— Я люблю тебя, Кэти.
— Я тоже тебя люблю.
Его лицо озарила улыбка. Я бы даже сказала, что таким счастливым ха несколько дней нашего знакомства я его никогда не видела. Мы ещё немного посидели, поговорили. За окном была ночь. Я хотела предложить ему остаться, но день выдался слишком насыщенным. Встав с дивана, Аластэйр направился к двери:
— Спокойной ночи.
Я даже ответить не успела. С этими словами вампир шагнул в темноту. Я закрыла дверь и пошла, принимать душ, ведь выглядела я, мягко говоря, ужасно. Приняв душ, я направилась в кухню, сообразила поесть и как в старые добрые времена села смотреть телик. Пушок, заметив меня сидящей на диване в полном одиночестве, поспешил занять своё почётное место у меня на коленках. Я начала гладить его, чесать за ушком, всё, как он любит. Такая семейная идиллия продолжилась около 15 минут, потом в дверь настойчиво постучали. Я поспешила открыть, но вот кто может прийти так поздно? На часах было 23:45.
Открыв дверь, я увидела Аманду. Она придерживала рукой ранку на шее, из которой не переставала идти кровь. Я быстро впустила её в дом:
— Аманда, что случилось? — хотя кого я обманываю? Тут и так понятно, что случилось.
— Сейчас я всё тебе расскажу, только принеси, пожалуйста, аптечку.
Вернувшись, я начала обрабатывать её ранку, а она начала рассказ с одного вопроса:
— Помнишь Мэтта?
— Помнишь Мэтта?
— Мэтта Фостера?
— Да, он… он…
— Это он с тобой сделал?
— Наверное, — неуверенно проговорила она, — кажется, кроме того, как он это сделал, он пытался стереть мою память, но у него не получалось. Он вышел из себя, захотел ударить меня, но я увернулась и побежала, куда глаза глядят. Кэти, разве может быть такое? Может быть, что Мэтт Фостер вампир?
— Да, я расскажу тебе кое-что, только, я доверяю тебе, ты же никому не расскажешь?
— Конечно, нет, я — молчок. Ты же знаешь, все твои секреты остаются со мной.
— Хорошо, тогда слушай.
Я рассказала ей всё, что случилось за последние несколько дней. Я ожидала бурной, панической реакции, но вместо этого, подруга крепко обняла меня, а потом заплакала. Аманда всегда была чувствительной, поэтому такая реакция меня не совсем удивила. Увидев, что она плачет, у меня, от прошедшего за последние несколько дней, на глазах выступили слёзы. Вот то, что нужно мне! Прошло около двух минут, только потом, мы, вдоволь наплакавшись, стали успокаиваться. Нам с Амандой давно уже нужно было поговорить, ведь лучше неё меня никто не понимал. К тому времени, когда мы, наговорившись, сели пить чай, на улице стало довольно темно. Как я не пыталась уговорить подругу, остаться на ночёвку она не смогла, ей нужно было посидеть с Дрожджиной, её младшей сестрой. Возле моей ноги кто-то замурлыкал. Пушок, ах ты мой любимый котик! Я подняла любимца на руки и пошла в комнату. Сегодняшний день сильно меня вымотал, я даже думала, что не дойду до кровати. Однако мои ожидания были опровергнуты, ведь до кровати я дошла успешно. Как только моя голова коснулась подушки, я сразу же провалилась в сон.
Боль… Сильная боль… Сначала она отзывалась во всём теле, а потом сконцентрировалась в одной точке… Левое запястье пронизывает жгучая боль… О, Боже, избавь меня от этой боли. Я проснулась от того, что терпеть эту боль стало невыносимо. Я еле дотянулась до выключателя, а когда свет озарил мою комнату, я увидела, что на руке красуется кровоточащая рана от укуса. Рукой было трудно и больно двигать, а в ладошке я заметила какой-то клочок бумаги. От нахлынувшей боли и ужаса я не смогла даже разжать ладошку. Боль… Она опять начала разноситься по всему телу, мне стало так больно, что (если честно, я и сейчас не понимаю, почему) я выбежала на улицу. Прохладный воздух и холодный ветер привели меня в чувство:
— Не стоит стоять здесь так долго, ты можешь простудиться, — услышала я за спиной знакомый до боли голос. Так и есть, Аластэйр стоял за моей спиной. Он был одет в джинсы и белую рубашку, которая была запачкана кровью. И было ещё кое-что необычное: его глаза… Они больше не были карими, такими привычными, такими добрыми, такими нежными, как обычно. Его глаза приобрели алый оттенок, а голос был холодным.
— Последнее видение, я оказалась там одна. Я увидела бабушку, она попыталась мне что-то сказать. Но всё, что я только могу теперь вспомнить, это как она сказала мне не бояться.
— Кэти, — обратился он ко мне.
— Да.
— Я хочу тебе сказать, на протяжении 11 лет, с того самого дня я уже не мог представить своей жизни без тебя. Я люблю тебя, Кэти.
Он поцеловал меня страстно и внезапно. Да, вампиры умеют целоваться, тут без вариантов.
Поцеловав, он взял мое лицо в свои тёплые, нежные руки:
— Я люблю тебя, Кэти.
— Я тоже тебя люблю.
Его лицо озарила улыбка. Я бы даже сказала, что таким счастливым ха несколько дней нашего знакомства я его никогда не видела. Мы ещё немного посидели, поговорили. За окном была ночь. Я хотела предложить ему остаться, но день выдался слишком насыщенным. Встав с дивана, Аластэйр направился к двери:
— Спокойной ночи.
Я даже ответить не успела. С этими словами вампир шагнул в темноту. Я закрыла дверь и пошла, принимать душ, ведь выглядела я, мягко говоря, ужасно. Приняв душ, я направилась в кухню, сообразила поесть и как в старые добрые времена села смотреть телик. Пушок, заметив меня сидящей на диване в полном одиночестве, поспешил занять своё почётное место у меня на коленках. Я начала гладить его, чесать за ушком, всё, как он любит. Такая семейная идиллия продолжилась около 15 минут, потом в дверь настойчиво постучали. Я поспешила открыть, но вот кто может прийти так поздно? На часах было 23:45.
Открыв дверь, я увидела Аманду. Она придерживала рукой ранку на шее, из которой не переставала идти кровь. Я быстро впустила её в дом:
— Аманда, что случилось? — хотя кого я обманываю? Тут и так понятно, что случилось.
— Сейчас я всё тебе расскажу, только принеси, пожалуйста, аптечку.
Вернувшись, я начала обрабатывать её ранку, а она начала рассказ с одного вопроса:
— Помнишь Мэтта?
— Помнишь Мэтта?
— Мэтта Фостера?
— Да, он… он…
— Это он с тобой сделал?
— Наверное, — неуверенно проговорила она, — кажется, кроме того, как он это сделал, он пытался стереть мою память, но у него не получалось. Он вышел из себя, захотел ударить меня, но я увернулась и побежала, куда глаза глядят. Кэти, разве может быть такое? Может быть, что Мэтт Фостер вампир?
— Да, я расскажу тебе кое-что, только, я доверяю тебе, ты же никому не расскажешь?
— Конечно, нет, я — молчок. Ты же знаешь, все твои секреты остаются со мной.
— Хорошо, тогда слушай.
Я рассказала ей всё, что случилось за последние несколько дней. Я ожидала бурной, панической реакции, но вместо этого, подруга крепко обняла меня, а потом заплакала. Аманда всегда была чувствительной, поэтому такая реакция меня не совсем удивила. Увидев, что она плачет, у меня, от прошедшего за последние несколько дней, на глазах выступили слёзы. Вот то, что нужно мне! Прошло около двух минут, только потом, мы, вдоволь наплакавшись, стали успокаиваться. Нам с Амандой давно уже нужно было поговорить, ведь лучше неё меня никто не понимал. К тому времени, когда мы, наговорившись, сели пить чай, на улице стало довольно темно. Как я не пыталась уговорить подругу, остаться на ночёвку она не смогла, ей нужно было посидеть с Дрожджиной, её младшей сестрой. Возле моей ноги кто-то замурлыкал. Пушок, ах ты мой любимый котик! Я подняла любимца на руки и пошла в комнату. Сегодняшний день сильно меня вымотал, я даже думала, что не дойду до кровати. Однако мои ожидания были опровергнуты, ведь до кровати я дошла успешно. Как только моя голова коснулась подушки, я сразу же провалилась в сон.
Боль… Сильная боль… Сначала она отзывалась во всём теле, а потом сконцентрировалась в одной точке… Левое запястье пронизывает жгучая боль… О, Боже, избавь меня от этой боли. Я проснулась от того, что терпеть эту боль стало невыносимо. Я еле дотянулась до выключателя, а когда свет озарил мою комнату, я увидела, что на руке красуется кровоточащая рана от укуса. Рукой было трудно и больно двигать, а в ладошке я заметила какой-то клочок бумаги. От нахлынувшей боли и ужаса я не смогла даже разжать ладошку. Боль… Она опять начала разноситься по всему телу, мне стало так больно, что (если честно, я и сейчас не понимаю, почему) я выбежала на улицу. Прохладный воздух и холодный ветер привели меня в чувство:
— Не стоит стоять здесь так долго, ты можешь простудиться, — услышала я за спиной знакомый до боли голос. Так и есть, Аластэйр стоял за моей спиной. Он был одет в джинсы и белую рубашку, которая была запачкана кровью. И было ещё кое-что необычное: его глаза… Они больше не были карими, такими привычными, такими добрыми, такими нежными, как обычно. Его глаза приобрели алый оттенок, а голос был холодным.
Страница 8 из 22
