Следы добродетели

Пещера содрогнулась от дикого воя, мир потонул в подлинном безумии боли. Кожа и мясо, кости — все текло и пылало в адском жаре. Пальцы, казалось, вплавились в рукоять меча. Совсем немного отделяло меня от того, чтобы никогда не увидеть ничего, кроме смерти, но тут что-то — или кто-то — толкнуло меня прочь.

— Илана! — рявкнул Вальден.

— Убей ее, Кассандра, убей!

Я слышал испуганный, захлебывающийся крик сквозь лихорадочный жар. Нельзя было измениться, чтобы вернуть себе целое тело — только раз в целые сутки вампир может сделать это. Нельзя было ждать, чтобы восстановиться — я уже был на краю гибели. Нельзя было отступать, слишком долго пришлось бы снова гоняться за врагом. И, как ни забавно, боль и ужас близкой смерти отрезвили меня. Слепая ярость ушла.

И потому я поднялся, опираясь на клинок. Глаза уже различали пещеру, хотя потоки солнечного света по-прежнему казались ослепительными и болезненными. Я увидел Кассандру в далекой тени. В ее руках лежало окровавленное тело провидицы, с запрокинутой, разорванной шеей. Я увидел Вальдена, с хищной улыбкой подходившего ко мне.

— Покончим с этим, вампир.

— Поскорее бы, — хрипло согласился я.

Он держал меч уже не так уверенно, как прежде, сказывались и рана, и кровотечение. Но он все еще был хорош. Быстр, коварен и очень, очень умел. Мне пришлось уйти в глухую оборону. Двуручник в верхней стойке закрывал меня стальным пологом, только и успевая, что отбивать сыплющиеся градом удары Вальдена. Он атаковал стремительными восьмерками, столь же умело, как недавно защищался похожим приемом. Его удары были стремительными. Хитрыми, они вынуждали меня отступать назад. Но им не хватало разнообразия.

Как и я, он понимал, что все закончится в ближайшие три минуты. Или я настолько восстановлюсь, что без усилий сломлю его, или он завершит начатое, вынудив меня отступить в еще один поток света. Вальдену не хватило воинского опыта.

Я поймал его на однообразии.

Цвайхандер встречает полуторный клинок на кратком режущем по диагонали, я падаю на колено, и одновременно наношу короткий рубящий удар, не отпуская меч Вальдена со своего. Длинное лезвие входит в грудь рыцаря — и на этом бой завершается. В его глазах еще успевает отразиться неверие. В следующий миг они не отражают ничего.

Я тяжело поднялся на ноги, все еще содрогаясь от жгущей все тело боли. Ожоги медленно исцелялись, однако во много раз медленней, чем я привык.

Кассандра рывком встала, отбросив безвольное тело своей жертвы, и яростно бросилась ко мне.

— Теперь моя очередь! Ну же, чего ты ждешь! Ты же никогда не бросаешь дела на полпути!

— Я не стану тебя трогать, девочка.

— Да неужели? А ты знаешь, что это я во всем виновата! Это я дала Малику ключ, это я очаровала Вальдена, чтобы он убил тебя. Неужели после всего этого ты все еще, — она бешено выдохнула, — ты все еще хочешь держать меня при себе?

Я ничего не ответил, опускаясь возле тела Иланы. Провидица умерла. Ее темные глаза невидяще смотрели в потолок. Тело было еще теплое. Надо же — она пыталась помочь мне. Странно. На ее месте я бы не стал.

— Да, Кассандра. Все еще хочу.

— Я поднял на нее взгляд.

— Ты так и не поняла, да?

Моя милая Кассандра остановилась рядом, но взгляд ее выражал растерянность и отчаяние, а не исступленную злобу. Ее руки бессильно опустились.

— Почему? Почему ты убиваешь его, а меня не трогаешь, Марис? Мне надоела такая жизнь. Я хочу быть свободной, или умереть наконец. Мне опостылел твой замок, твои дети, и ты сам. Я хочу выть от тоски, глядя на твои унылые владения. Убей меня, покончим с этим фарсом. Ясно же, что ты сделал неправильный выбор, когда взял меня.

Я вздохнул.

— Напротив, девочка. Я все сделал правильно.

Я поморщился, прокусывая собственное запястье. Люди испытывают эйфорию от укуса, но мы чувствуем только боль. Капли темной, холодной крови потекли по лицу и горлу Иланы.

— Ты можешь, наконец, сказать, почему! — с отчаянием в голосе крикнула Кассандра.

— Нет. Ты сама должна это понять. Это твое испытание, девочка. Запомни, и подумай над этим хорошенько.

Мертвая провидица в моих руках вздрогнула. Первый признак того, что тело и душа приняли вечность. Ей предстояло еще долгое путешествие Обратно, которое она проведет в Купели, прежде чем присоединится к моей семье, но первый шаг уже сделан.

— Пойдем отсюда, Кассандра. Найдем место потемнее, чтобы дождаться вечера.