Рассказывает отец. После всего случившегося меня часто мучает вопрос: о чем думает существо, когда убивает ребёнка? Что происходит у него в голове?
Добавить в моё избранное
16 мин, 17 сек 12818
Затем у меня возникло такое чувство, какое бывает на карусели или когда хоровод водишь. В груди заныло, и хотелось продолжать идти, как по кругу. Я пошла, шла ещё сколько-то, но потом шаги пропали, и мне стало страшно. И тогда я увидела… не знаю как сказать, как будто сверху или сквозь, деревья как прозрачные стали. Я увидела всех сразу, и маму, и папу, и бабушку, и дядю — как на ладони. Ещё видела там — Алиса указала в сторону — дальше озеро большое и домик на берегу, чудной какой-то с разноцветными окнами. И этот странный круг в лесу, большой-большой, но когда его видишь, его легко перешагнуть. Я перешагнула и к вам побежала!
Изначально я сочла, что дочка придумала эту историю, но вечером, когда Алису уже уложили спать, бабушка подтвердила, что в десяти километрах от деревни и правда есть озеро с рыбацким домиком, и рыбаки действительно выкрасили ставни разными цветами, зачем — непонятно, но она бывала там и видела это своими глазами.
Рисовала Алиса на среднем уровне, не сказать, чтобы плохо, но и не отлично. Обычные детские рисунки, домики с дымом из трубы, различные животные, в том числе динозавры, которыми дочка очень интересовалась. Была у неё красочная энциклопедия, посвящённая юрскому периоду. Однажды, делая уборку, я наткнулась на один рисунок, который поразил меня своим качеством и детализацией. Он был выполнен акварелью на обыкновенном альбомном листе и изображал ночное небо, усыпанное большим количеством звёзд. Звезды были нарисованы в виде ярких белых точек, нанесенных вторым слоем после высыхания тёмного фона. Композицией рисунок напоминал «Звёздную ночь» только звёзд было гораздо больше, а посреди неба располагался жёлтый, не до конца раскрашенный треугольник, закруглённый угол которого был направлен в левый нижний угол рисунка. Я подошла к дочери и спросила, она ли это нарисовала. Алиса утвердительно кивнула.
— Это очень красивая картина! — похвалила я её.
— Ты у меня просто умница! Только скажи, а что это за треугольник такой?
— Это машина, — ответила Алиса, поколебавшись.
— Машина? Где же ты видела треугольную машину? Может быть, это самолёт с крыльями?
— Нет, — дочка улыбнулась моей недогадливости.
— Это машина, на которой ездит Дрёма.
У меня всё оборвалось внутри. К тому моменту уже два года Алиса не вспоминала своего воображаемого друга, и я надеялась, что она вышла из того возраста, когда детям свойственны подобные фантазии. Меня всегда одолевал безотчетный щемящий страх, когда я слышала об этой её выдумке. Необъяснимый холод возникал у меня в душе всякий раз, как Алиса отзывается о Дрёме как о реальном существе. Психолог предупреждал, что если дочка с возрастом не научится различать воображаемое и реальное, это может быть началом шизофрении. Пришлось сквозь волнение улыбнуться и поддержать беседу.
— Машина Дрёмы? Твоего старого придуманного друга? Как интересно! — плохо сдерживая тревогу, проговорила я.
— Он не придуманный, — резко возразила Алиса.
— Просто мы с ним давно не разговаривали. А недавно он сказал мне, что скоро прилетит на своей машине ко мне в гости. А ещё сказал, что если я захочу, то он покатает меня на ней и покажет, что находится выше неба.— … как скоро он прилетит? — голос у меня дрожал.
— Не знаю, — ответила дочка, — сказал, что скоро.
Этот разговор состоялся за неделю до рокового дня 28 марта 1997 года.
Рассказывает отец.
В тот день что-то странное чувствовали все. Нехорошее навязчивое предчувствие упорным червячком вползало в сердце с самого утра. Алиса собралась в школу, аккуратно сложив в портфель тетради и учебники, следом она сунула свою энциклопедию про динозавров. Уложила в пакет новенькие сменные туфельки молочно-белого цвета. Училась она с первой смены, занятия оканчивались обычно к часу дня. До школы её провожал я, после уроков встречала работавшая недалеко от школы мама, используя для этого обеденный перерыв. Однако тогда, в пятницу 28 марта 1997 года всё сложилось по-другому.
Около 12 дня жена позвонила мне на работу — мобильные телефоны тогда ещё не вошли в распространение — сбивчиво она сообщила мне, что им только что объявили об очень важном выезде, и до конца рабочего дня она пробудет в другой части города, в связи с чем просила меня забрать Алису из школы. Особой проблемы в этом не было, директор мой — человек понимающий, и к часу я вполне успевал доехать до школы на автомобиле. Однако именно в этот день одну из центральных магистралей города закрыли из-за прорыва коммуникаций. В результате образовалась огромная пробка, стоя в которой, я не мог ни позвонить в школу и попросить, чтобы Алиса дождалась меня, ни как-либо ускорить свой приезд. К школе я подъехал только к двум часам, буквально взлетев в класс, я обнаружил, что он закрыт. В учительской выяснилось, что Алиса ушла домой вместе со своей одноклассницей, которая жила в нашем же доме и за которой пришла мама.
Изначально я сочла, что дочка придумала эту историю, но вечером, когда Алису уже уложили спать, бабушка подтвердила, что в десяти километрах от деревни и правда есть озеро с рыбацким домиком, и рыбаки действительно выкрасили ставни разными цветами, зачем — непонятно, но она бывала там и видела это своими глазами.
Рисовала Алиса на среднем уровне, не сказать, чтобы плохо, но и не отлично. Обычные детские рисунки, домики с дымом из трубы, различные животные, в том числе динозавры, которыми дочка очень интересовалась. Была у неё красочная энциклопедия, посвящённая юрскому периоду. Однажды, делая уборку, я наткнулась на один рисунок, который поразил меня своим качеством и детализацией. Он был выполнен акварелью на обыкновенном альбомном листе и изображал ночное небо, усыпанное большим количеством звёзд. Звезды были нарисованы в виде ярких белых точек, нанесенных вторым слоем после высыхания тёмного фона. Композицией рисунок напоминал «Звёздную ночь» только звёзд было гораздо больше, а посреди неба располагался жёлтый, не до конца раскрашенный треугольник, закруглённый угол которого был направлен в левый нижний угол рисунка. Я подошла к дочери и спросила, она ли это нарисовала. Алиса утвердительно кивнула.
— Это очень красивая картина! — похвалила я её.
— Ты у меня просто умница! Только скажи, а что это за треугольник такой?
— Это машина, — ответила Алиса, поколебавшись.
— Машина? Где же ты видела треугольную машину? Может быть, это самолёт с крыльями?
— Нет, — дочка улыбнулась моей недогадливости.
— Это машина, на которой ездит Дрёма.
У меня всё оборвалось внутри. К тому моменту уже два года Алиса не вспоминала своего воображаемого друга, и я надеялась, что она вышла из того возраста, когда детям свойственны подобные фантазии. Меня всегда одолевал безотчетный щемящий страх, когда я слышала об этой её выдумке. Необъяснимый холод возникал у меня в душе всякий раз, как Алиса отзывается о Дрёме как о реальном существе. Психолог предупреждал, что если дочка с возрастом не научится различать воображаемое и реальное, это может быть началом шизофрении. Пришлось сквозь волнение улыбнуться и поддержать беседу.
— Машина Дрёмы? Твоего старого придуманного друга? Как интересно! — плохо сдерживая тревогу, проговорила я.
— Он не придуманный, — резко возразила Алиса.
— Просто мы с ним давно не разговаривали. А недавно он сказал мне, что скоро прилетит на своей машине ко мне в гости. А ещё сказал, что если я захочу, то он покатает меня на ней и покажет, что находится выше неба.— … как скоро он прилетит? — голос у меня дрожал.
— Не знаю, — ответила дочка, — сказал, что скоро.
Этот разговор состоялся за неделю до рокового дня 28 марта 1997 года.
Рассказывает отец.
В тот день что-то странное чувствовали все. Нехорошее навязчивое предчувствие упорным червячком вползало в сердце с самого утра. Алиса собралась в школу, аккуратно сложив в портфель тетради и учебники, следом она сунула свою энциклопедию про динозавров. Уложила в пакет новенькие сменные туфельки молочно-белого цвета. Училась она с первой смены, занятия оканчивались обычно к часу дня. До школы её провожал я, после уроков встречала работавшая недалеко от школы мама, используя для этого обеденный перерыв. Однако тогда, в пятницу 28 марта 1997 года всё сложилось по-другому.
Около 12 дня жена позвонила мне на работу — мобильные телефоны тогда ещё не вошли в распространение — сбивчиво она сообщила мне, что им только что объявили об очень важном выезде, и до конца рабочего дня она пробудет в другой части города, в связи с чем просила меня забрать Алису из школы. Особой проблемы в этом не было, директор мой — человек понимающий, и к часу я вполне успевал доехать до школы на автомобиле. Однако именно в этот день одну из центральных магистралей города закрыли из-за прорыва коммуникаций. В результате образовалась огромная пробка, стоя в которой, я не мог ни позвонить в школу и попросить, чтобы Алиса дождалась меня, ни как-либо ускорить свой приезд. К школе я подъехал только к двум часам, буквально взлетев в класс, я обнаружил, что он закрыт. В учительской выяснилось, что Алиса ушла домой вместе со своей одноклассницей, которая жила в нашем же доме и за которой пришла мама.
Страница 3 из 5
