Дверь квартиры открылась, и я переступил через порог, хромая на правую ногу. Сколько я не был дома? Две недели, а ведь ушёл на одну ночь, так вот и бывает.
Добавить в моё избранное
6 мин, 45 сек 185
Папа закрыл за мной дверь и спросил:
— Всё в порядке?
— Да, в порядке. Полный порядок, жизнь прекрасна и удивительна, за исключением того, что две недели назад меня чуть не сожрали заживо.
Отец посмотрел на меня:
— Серёж, что у тебя с головой?
— Июнь уже прошёл, а в июле кукушки на юг улетают, моя немного спешила, — я повертел пальцем у виска.
— Ты понимаешь, что если бы милиция опоздала на полчаса…
— Собачки бы сытно покушали, — перебил я отца.
— Дать бы тебе в лоб, — сказал папа.
— Думаешь, мозгов прибавится?
— Ответил я.
— Дома тебя надо запирать!
Я молчал и смотрел на отца вообще не моргая, словно гипнотизируя. Папа знал мой характер, если я чего задумал, я делаю. Отец развернулся и ушёл, а я завалился на кровать. Я понимал, в чём была моя ошибка: всё это представлялось лёгкой прогулкой, а закончилось остросюжетным триллером, со мной в главной роли.
Собак я ни в чём не обвинял, я для них — ходячий, сочный гамбургер. До ночи я не выходил из своей комнаты, раз за разом, прокручивая в голове, что произошло в тот день. Когда на улице стемнело, я провалился в сон.
Я прижимался к ограде, увенчанной острыми пиками, а из провалившейся могилы выбирался скелет с часами «Ролекс». Я покрылся испариной, а скелет протягивал руку ко мне, и тут у меня за спиной раздаётся рычание…
Я подскочил на кровати так, что одеяло отлетело в другой конец комнаты. Когда мне перестанут сниться кошмары на кладбищенско-собачью тему? Надоело уже.
«Они пытались меня достать. Никто не придёт. Воды нет. Собаки с лаем кидались на дерево». Я потряс головой, пытаясь вытрясти из неё жуткие воспоминания, и мне это удалось. Пока что.
Утро. Солнце светило в мою комнату. Подойдя к окну, я взглянул на небо — ни облачка. Жара. День будет жаркий. Прогулявшись до холодильника, я вытащил несколько сосисок и вышел во двор.
— Найда! Найда!
— Я звал собаку, которую подкармливал у гаражей с зимы. Из-за гаража вышла очень крупная дворняга с чёрной спиной и жёлтым брюхом. Черт, она дьявольски похожа на тех тварей, что пытались меня сожрать. Я заметил, что у меня начинается дрожь в коленках.
«Серёга, возьми себя в руки, Найда тебе ничего не сделает, она же уже привыкла к тебе». Я положил перед ней сосиски, и собака их взяла. Подождав, пока она их съест, я присел и протянул ей руку.
— Найда, дай лапу, — смотрел ей в глаза, собакам нельзя смотреть в глаза, а я смотрел.
Найда вложила свою правую лапу в мою руку, и я обнял пса. Она только внешне похожа на тех людоедов, но душа у неё другая. Добрая она.
Настал вечер, и начал дуть северный ветер, неся по небу рваные облака. Я сидел на скамейке, под тенью деревьев, растущих по краям мощёной плиткой аллеи. Там меня и нашёл Славик, он сел со мной рядом.
— Ну, так что там?
— Поинтересовался друг.
— Сходи — узнаешь, — сказал я ему.
— Только сковороду под штаны засунь, а то с пришитой задницей, говорят, жить невесело.
Немного помолчав, я начал рассказывать в подробностях всё, что произошло.
Закончил свой рассказ, мы просидели минут десять в тишине, каждый думая о своём.
Небо затягивало тучами, и они медленно ползли, закрывая солнце.
— Так что ты там искал ночью?
— Славик с интересом смотрел на меня. Я уставился, не моргая, в его глаза.
— О, блин, опять фирменный Серёгин взгляд. Мне не по себе, когда ты на меня смотришь, как удав на кролика.
— Я хотел, убедиться, что всё это не бред, — сказал я, отвернувшись.
— Ты о чём?
— Четыре года назад я видел призрак отца в спальне, сам отец спал в зале, а призрак шёл к окну и растворялся. По частям. Мои родители четыре года пытались мне доказать что это был сон, а я знаю, что не спал.
— Ты хотел найти там ночью нечисть!
— У Славки глаза были по пять рублей.
— А если бы тебя правда черти побрали?
— На всё воля Божья, — ответил я другу.
— Ты хотел это доказать отцу?
— Нет, себе, только себе. Я хотел убедиться, что они существуют.
Я встал и медленно направился в сторону дома.
Часы, они, наверное, и взаправду остались в той могиле или где-нибудь поблизости. Плохая это примета — терять свои вещи на кладбище. А сидеть на дереве и наблюдать, как десяток милых пёсиков сидят под деревом и, глядя на тебя, облизываются — примета ещё хуже.
Пред сном я сел на кровать и разбинтовал ногу:
— Ядрён батон, — я «полюбовался» красными, ещё до конца не зажившими рубцами на голени.
— Плохо же ты постаралась, тварь. Сжала бы челюсти чуть сильнее — вырвала бы кусочек свеженького мяса, может быть, обед бы вам раньше на голову свалился.
— Чтоб у тебя все зубы выпали!
— Всё в порядке?
— Да, в порядке. Полный порядок, жизнь прекрасна и удивительна, за исключением того, что две недели назад меня чуть не сожрали заживо.
Отец посмотрел на меня:
— Серёж, что у тебя с головой?
— Июнь уже прошёл, а в июле кукушки на юг улетают, моя немного спешила, — я повертел пальцем у виска.
— Ты понимаешь, что если бы милиция опоздала на полчаса…
— Собачки бы сытно покушали, — перебил я отца.
— Дать бы тебе в лоб, — сказал папа.
— Думаешь, мозгов прибавится?
— Ответил я.
— Дома тебя надо запирать!
Я молчал и смотрел на отца вообще не моргая, словно гипнотизируя. Папа знал мой характер, если я чего задумал, я делаю. Отец развернулся и ушёл, а я завалился на кровать. Я понимал, в чём была моя ошибка: всё это представлялось лёгкой прогулкой, а закончилось остросюжетным триллером, со мной в главной роли.
Собак я ни в чём не обвинял, я для них — ходячий, сочный гамбургер. До ночи я не выходил из своей комнаты, раз за разом, прокручивая в голове, что произошло в тот день. Когда на улице стемнело, я провалился в сон.
Я прижимался к ограде, увенчанной острыми пиками, а из провалившейся могилы выбирался скелет с часами «Ролекс». Я покрылся испариной, а скелет протягивал руку ко мне, и тут у меня за спиной раздаётся рычание…
Я подскочил на кровати так, что одеяло отлетело в другой конец комнаты. Когда мне перестанут сниться кошмары на кладбищенско-собачью тему? Надоело уже.
«Они пытались меня достать. Никто не придёт. Воды нет. Собаки с лаем кидались на дерево». Я потряс головой, пытаясь вытрясти из неё жуткие воспоминания, и мне это удалось. Пока что.
Утро. Солнце светило в мою комнату. Подойдя к окну, я взглянул на небо — ни облачка. Жара. День будет жаркий. Прогулявшись до холодильника, я вытащил несколько сосисок и вышел во двор.
— Найда! Найда!
— Я звал собаку, которую подкармливал у гаражей с зимы. Из-за гаража вышла очень крупная дворняга с чёрной спиной и жёлтым брюхом. Черт, она дьявольски похожа на тех тварей, что пытались меня сожрать. Я заметил, что у меня начинается дрожь в коленках.
«Серёга, возьми себя в руки, Найда тебе ничего не сделает, она же уже привыкла к тебе». Я положил перед ней сосиски, и собака их взяла. Подождав, пока она их съест, я присел и протянул ей руку.
— Найда, дай лапу, — смотрел ей в глаза, собакам нельзя смотреть в глаза, а я смотрел.
Найда вложила свою правую лапу в мою руку, и я обнял пса. Она только внешне похожа на тех людоедов, но душа у неё другая. Добрая она.
Настал вечер, и начал дуть северный ветер, неся по небу рваные облака. Я сидел на скамейке, под тенью деревьев, растущих по краям мощёной плиткой аллеи. Там меня и нашёл Славик, он сел со мной рядом.
— Ну, так что там?
— Поинтересовался друг.
— Сходи — узнаешь, — сказал я ему.
— Только сковороду под штаны засунь, а то с пришитой задницей, говорят, жить невесело.
Немного помолчав, я начал рассказывать в подробностях всё, что произошло.
Закончил свой рассказ, мы просидели минут десять в тишине, каждый думая о своём.
Небо затягивало тучами, и они медленно ползли, закрывая солнце.
— Так что ты там искал ночью?
— Славик с интересом смотрел на меня. Я уставился, не моргая, в его глаза.
— О, блин, опять фирменный Серёгин взгляд. Мне не по себе, когда ты на меня смотришь, как удав на кролика.
— Я хотел, убедиться, что всё это не бред, — сказал я, отвернувшись.
— Ты о чём?
— Четыре года назад я видел призрак отца в спальне, сам отец спал в зале, а призрак шёл к окну и растворялся. По частям. Мои родители четыре года пытались мне доказать что это был сон, а я знаю, что не спал.
— Ты хотел найти там ночью нечисть!
— У Славки глаза были по пять рублей.
— А если бы тебя правда черти побрали?
— На всё воля Божья, — ответил я другу.
— Ты хотел это доказать отцу?
— Нет, себе, только себе. Я хотел убедиться, что они существуют.
Я встал и медленно направился в сторону дома.
Часы, они, наверное, и взаправду остались в той могиле или где-нибудь поблизости. Плохая это примета — терять свои вещи на кладбище. А сидеть на дереве и наблюдать, как десяток милых пёсиков сидят под деревом и, глядя на тебя, облизываются — примета ещё хуже.
Пред сном я сел на кровать и разбинтовал ногу:
— Ядрён батон, — я «полюбовался» красными, ещё до конца не зажившими рубцами на голени.
— Плохо же ты постаралась, тварь. Сжала бы челюсти чуть сильнее — вырвала бы кусочек свеженького мяса, может быть, обед бы вам раньше на голову свалился.
— Чтоб у тебя все зубы выпали!
Страница 1 из 2
