Новенькая «БМВ» с тихим жужжанием мерила километры по пригородной трассе, оставляя позади себя крохотные деревеньки с неказистыми домами и покосившимися заборами. В машине сидели двое, Слава нервно курил, со свойственной ему задумчивостью разглядывая неприметный дорожный пейзаж.
Добавить в моё избранное
25 мин, 55 сек 191
Он деловито записывал все это в дорогую тетрадь с кожаной обложкой, иногда переспрашивал какие-то детали и выглядел очень заинтересованным. «Вот так он и девок цепляет» — с улыбкой подумалось Славе. Внезапно худое тело женщины осело на стуле, она уронила голову на грудь и тихо засопела. Лицо стало бледным, а ладони вспотели.
— Все?
Алексей прощупал пульс на запястье.
— Все. Клофелин действует около трех-четырех часов. Нам лучше управиться за это время. И еще надо накрыть ее чем-нибудь, он понижает давление, конечности замерзнут точно.
Парни перенесли женщину на кровать и накрыли одеялом. Самая простая часть их плана была выполнена. Избушка погрузилась в напрягающую тишину, из забитых фанерой окон сюда не проникало ни лучика света, и только настольная лампа разгоняла вязкую темноту. Черный проем в комнату выглядел провалом в никуда, проходом в другую реальность — жуткую, наполненную ночными шорохами и человеческими страхами.
— Идем? — шепотом спросил Слава и, не дожидаясь ответа, включил фонарь.
Комната девочки представляла из себя небольшое квадратное помещение без окон вообще. На полу валялась какая-то посуда и обрывки газет, в дальнем углу лежал потрепанный матрас, пружины из которого повылезли, словно кости скелета. Именно там, в самой темной и дальней части комнаты на корточках сидела Аня. Свет выхватил нечеловеческий отблеск холодных глаз и неизменную улыбку потрескавшихся губ.
Алексей выудил из сумки большой кусок мяса, напичканного все тем же клофелином, и бросил на пол. Секунду девочка принюхивалась, ее ноздри раздувались втягивая затхлый воздух с запахом еды. Через минуту говядина уже исчезала в ее ненасытной утробе. Оставалось только ждать. Тельце Ани содрогнулось, переживая какую-то странную метаморфозу, кожа поползла буграми и девочка отползла в угол, вяло перебирая изломанными конечностями. Она копошилась еще минут десять, пока, наконец, сон окончательно не сморил ее. Свернувшись клубком, будто дикий зверь, ребенок дремал, выставляя свету фонаря острые кости позвоночника.
— Долго же он ее, — восхищенно проговорил парень, помогая другу связать руки и ноги ребенка.
— Отлично. Теперь я связываю маленькую девочку, — Слава как заправский садист накручивал узлы на тонких руках.
— Ты ее хотя бы не трахал, — отозвался Алексей.
Они отступили на шаг, рядом с их ногами, освященная бледными лучами фонарей, лежала маленькая худая девочка в запачканном платьице и тихо сопела. Неправильность всего происходящего ворвалась в комнату, вызывая у парней сомнение в их действиях.
— Я начну. А ты повторяй за мной и ничего больше не делай. Что бы ни случилось, не уходи, и кем бы я тебе не показался, не пытайся меня ударить или причинить вред. Я буду очень уязвим во время выполнения обряда, особенно там, на других планах. Понял?
— А если мы ошибаемся? Если она просто больной ребенок? Я же врач, как я вообще пошел на такое… — тихо говорил Алексей, по его телу медленно и чинно расползался страх, руки начали дрожать.
— Тогда мы просто уйдем отсюда и все. Согласен? Мы ведь не причинили им вреда.
Он кивнул. Слава облачился в робу и, взяв в одну руку крест, а в другую библию, принялся читать какую-то тарабарщину. Сначала все это казалось парням глупым — какой-то мужик стоит весь в белом где-то под Лугой и собирается бороться с Сатаной. Однако едва стоило ему окропить тело девочки каплями святой воды из бутыли, та встрепенулась и выгнулась в дугу. Широко открытыми глазами оно смотрело на читающего, пока рот открывался и закрывался с тихим шипением.
— Тыыы… сдохнешшшшь, — просипело существо.
Слава прижал деревянный крест ко лбу ребенка, не переставая читать свои молитвы. Ужасающей силы крик пронесся по избушке, выбивая фанеру на окнах. Уши тут же заложило пухлой ватой, но Алексей по-прежнему как мог поспевал за другом, который, казалось, находился в каком-то состоянии транса. Аня начала извиваться и вопить на полу, худые ноги били по доскам с громким стуком.
— Назови себя, демон! — по-русски заорал Слава и существо на мгновение замерло, меряя его проницательным взглядом.
— Назови себя!
Внезапно все строение содрогнулось. С затяжным скрипом с него сползала крыша, бревна падали прямо в помещение, пока полено, наконец, не ударило Алексея по голове. Перед глазами все потемнело, он отступил назад, да так и осел на старый матрас. Слава обернулся, на секунду прервавшись, и тут же волна неведомой силы отбросила его назад.
Аня медленно поднялась на ноги. В ее движениях присутствовала звериная плавность, никаких рывков или дерганий суставов, а на лице сияла все та же хитрая ухмылка. Веревки упали на пол, ребенок за одно движение, не различимое человеческому глазу, оказался возле вскочившего на ноги паренька. Слава и опомниться не успел, как худые пальцы схватили его за горло, заставляя наклонится ниже, к самому детскому лицу с жестокими черными глазами.
— Все?
Алексей прощупал пульс на запястье.
— Все. Клофелин действует около трех-четырех часов. Нам лучше управиться за это время. И еще надо накрыть ее чем-нибудь, он понижает давление, конечности замерзнут точно.
Парни перенесли женщину на кровать и накрыли одеялом. Самая простая часть их плана была выполнена. Избушка погрузилась в напрягающую тишину, из забитых фанерой окон сюда не проникало ни лучика света, и только настольная лампа разгоняла вязкую темноту. Черный проем в комнату выглядел провалом в никуда, проходом в другую реальность — жуткую, наполненную ночными шорохами и человеческими страхами.
— Идем? — шепотом спросил Слава и, не дожидаясь ответа, включил фонарь.
Комната девочки представляла из себя небольшое квадратное помещение без окон вообще. На полу валялась какая-то посуда и обрывки газет, в дальнем углу лежал потрепанный матрас, пружины из которого повылезли, словно кости скелета. Именно там, в самой темной и дальней части комнаты на корточках сидела Аня. Свет выхватил нечеловеческий отблеск холодных глаз и неизменную улыбку потрескавшихся губ.
Алексей выудил из сумки большой кусок мяса, напичканного все тем же клофелином, и бросил на пол. Секунду девочка принюхивалась, ее ноздри раздувались втягивая затхлый воздух с запахом еды. Через минуту говядина уже исчезала в ее ненасытной утробе. Оставалось только ждать. Тельце Ани содрогнулось, переживая какую-то странную метаморфозу, кожа поползла буграми и девочка отползла в угол, вяло перебирая изломанными конечностями. Она копошилась еще минут десять, пока, наконец, сон окончательно не сморил ее. Свернувшись клубком, будто дикий зверь, ребенок дремал, выставляя свету фонаря острые кости позвоночника.
— Долго же он ее, — восхищенно проговорил парень, помогая другу связать руки и ноги ребенка.
— Отлично. Теперь я связываю маленькую девочку, — Слава как заправский садист накручивал узлы на тонких руках.
— Ты ее хотя бы не трахал, — отозвался Алексей.
Они отступили на шаг, рядом с их ногами, освященная бледными лучами фонарей, лежала маленькая худая девочка в запачканном платьице и тихо сопела. Неправильность всего происходящего ворвалась в комнату, вызывая у парней сомнение в их действиях.
— Я начну. А ты повторяй за мной и ничего больше не делай. Что бы ни случилось, не уходи, и кем бы я тебе не показался, не пытайся меня ударить или причинить вред. Я буду очень уязвим во время выполнения обряда, особенно там, на других планах. Понял?
— А если мы ошибаемся? Если она просто больной ребенок? Я же врач, как я вообще пошел на такое… — тихо говорил Алексей, по его телу медленно и чинно расползался страх, руки начали дрожать.
— Тогда мы просто уйдем отсюда и все. Согласен? Мы ведь не причинили им вреда.
Он кивнул. Слава облачился в робу и, взяв в одну руку крест, а в другую библию, принялся читать какую-то тарабарщину. Сначала все это казалось парням глупым — какой-то мужик стоит весь в белом где-то под Лугой и собирается бороться с Сатаной. Однако едва стоило ему окропить тело девочки каплями святой воды из бутыли, та встрепенулась и выгнулась в дугу. Широко открытыми глазами оно смотрело на читающего, пока рот открывался и закрывался с тихим шипением.
— Тыыы… сдохнешшшшь, — просипело существо.
Слава прижал деревянный крест ко лбу ребенка, не переставая читать свои молитвы. Ужасающей силы крик пронесся по избушке, выбивая фанеру на окнах. Уши тут же заложило пухлой ватой, но Алексей по-прежнему как мог поспевал за другом, который, казалось, находился в каком-то состоянии транса. Аня начала извиваться и вопить на полу, худые ноги били по доскам с громким стуком.
— Назови себя, демон! — по-русски заорал Слава и существо на мгновение замерло, меряя его проницательным взглядом.
— Назови себя!
Внезапно все строение содрогнулось. С затяжным скрипом с него сползала крыша, бревна падали прямо в помещение, пока полено, наконец, не ударило Алексея по голове. Перед глазами все потемнело, он отступил назад, да так и осел на старый матрас. Слава обернулся, на секунду прервавшись, и тут же волна неведомой силы отбросила его назад.
Аня медленно поднялась на ноги. В ее движениях присутствовала звериная плавность, никаких рывков или дерганий суставов, а на лице сияла все та же хитрая ухмылка. Веревки упали на пол, ребенок за одно движение, не различимое человеческому глазу, оказался возле вскочившего на ноги паренька. Слава и опомниться не успел, как худые пальцы схватили его за горло, заставляя наклонится ниже, к самому детскому лицу с жестокими черными глазами.
Страница 7 из 8
