На грани

Схватила его, упала на колени и принялась выскребать тонким белесым концом на асфальте Ее имя. Кассандра. Потом вскочила и, чувствуя спиной холод ее присутствия, начала зачеркивать буквы с конца одну за другой, ставя на порождении моего больного разума кресты. Ночь выла диким зверем, но я не обернулась, пока не начертила девятый крест. Все, тебя больше нет. Я свободна. Это жирная точка в конце романа. Без продолжения.

Роксана захлопнула крышку ноутбука и упала на подушки. Она наслаждалась его тяжестью и не убирала с живота. Тело ныло, как при тяжелой болезни. Она потрогала лоб — температура есть, но невысокая. Как и когда она оказалась дома? Неужели сумела дозвониться от Лены? А что было потом? И что будет завтра? Завтра она воплотит задуманное в жизнь. Завтра? А почему не сегодня? Не сейчас, чтобы не дать чудовищу шанса возродиться из пепла электронных строчек?

Пижама прилипла к мокрой спине. Роксана откинула одеяло и попыталась встать. Её шатало, но она смогла сделать пять шагов, отделявших ее от двери. Гостиная была пуста, но из кухни доносились знакомые голоса.

— Послушай, Паша, она не называла никаких имен. Почему ты мне не веришь?

— Потому что ты не хочешь их знать. Я понимаю, что тебе тяжело, но мне нужна хоть какая зацепка.

— А мне главное, что она жива. Меня не интересует остальное. И я просил не заводить дела, ведьвы все равно никого не найдёте. Оставь нас в покое. Дай ей выкарабкаться.

— Не дам! Вызов был зафиксирован. Тебя что, протоколу учить? Бригада выезжала на место. Или думаешь, пробивание телефонов — это у меня хобби такое в свободное от работы время?

— Слушай, Паша. Я тебя, как друга, просил. Я бы и без тебя поехал. Мне только адрес нужен был.

— И ещё б одного глухаря на меня повесил! Ты знаешь скольких девок они каждый день наркотой накачивают и на панель швыряют? Твоей жене повезло, что она сбежала и что ей вообще дверь открыли нормальные люди среди ночи. Моя б жена никогда не открыла. И не смотри на меня так! Думаешь, нормальные менты только «В разбитых фонарях» остались? Да я дорого дам этих ублюдков найти. Ты там коньяк со своим депутатом пьешь, а у меня каждый день по трупу.

— Паша, она ничего не говорила. Даже в бреду. Я и у тещи спрашивал. Роксана молчит. А это имя… Кассандра. Оно не имеет с твоим делом ничего общего. Это из ее романа. Ну ты же читал. Это про вампиров. О чем ты вообще… У нее в голове сейчас все перепуталось!

— Иван уже орал, забыв про соседей.

— Ну что ты от меня хочешь?

— Дай ей писать, слышишь? — бесцветным голосом ответил Павел.

— Среди её фантазий может всплыть что-то.

— Я хочу, чтобы она все забыла. Я хочу, чтобы она жила дальше. Если потребуется психолог, я отведу ее к психологу. Хорошо если не к психиатру. Я хочу, чтобы она стала прежней. Я что-то делал не так. Я заработался. Я стал таким же дураком, как наши депутаты.

— Если тебе нужно выпить, я всегда приду с бутылкой. Но ноутбук жене верни.

— Да я вернул, вернул! Иди на х… Паша!

— Уже пошел. И если теща не может сидеть, звони. Пришлю кого-нибудь.

— Пошел на х… Бл…

Хлопнула входная дверь. Роксана отлепилась от косяка и осела на валик дивана.

— Ты чего встала?

— Иван поймал ее за плечи, чтобы удержать на диване.

— На ногах не стоишь! Тебе в туалет надо?

— Мне надо на улицу.

— Какая улица! — он прижал ладонь ко лбу.

— У тебя температура. Пока врач не разрешит, никаких прогулок.

— Ваня, мне очень надо. Ты не понимаешь.

— Я все понимаю, — ответил он быстро.

— Только тебе нельзя на улицу.

— Ваня, мне надо на улицу! — уже сквозь слезы закричала Роксана и теперь сама впилась ему в плечи. От него пахло водкой.

— Мне надо на улицу! Надо на улицу! Если не с тобой! То уйду одна! Пусти! Пусти!

Роксана извивалась в его руках, но не могла высвободиться. Иван прижал ее к дивану, пытаясь утихомирить, но она крутилась и визжала. Тогда он перекричал ее:

— Хорошо!

Роксана сразу затихла и убрала с лица волосы. Каштановые. Только сейчас она заметила их цвет. И отсутствие кольца на пальце с облупившимся красным лаком. Что же было правдой из этих сумасшедших дней?

— Где моя сумка?

— Вот об этом не думай!

— Иван махнул рукой.

— Сделаем новые документы. Хотя Паша уверен, что подбросят. Ксанка, все будет хорошо.

— А платье, в котором я была, вы выбросили?

Она помнила его. Ни одну ночь она не надевала одно и то же. Тогда она установит точный день, когда рассталась с Кассандрой. Иван покачал головой.

— Это вещественная улика. Паша не отдал.

— Ты помнишь его?

— Что там помнить! — зло выплюнул Иван.

— Блядское платье! Ксанка, я не хочу, чтобы ты мне что-то рассказывала.