Зимняя ночь. Темная ночь. Только пули свистят по степи. Надеюсь, не серебряные.
Добавить в моё избранное
26 мин, 54 сек 229
Ну да, самая неприятная в них черта, особенно в их представителях мужского пола, — это стремление верховодить. Только ведь мы все, как говорил поэт Пушкин, глядим в Наполеоны.
Оттого, что они являют собой непонятное и уже по этой причине угрозу?
В яблочко!
Ибо корень всех зол — наша ксенофобия. Вампиры иные, чем мы. Проще их выдумать, чем понять.
Вампиры — хищники? Но на всякого волка найдется свой святой Франциск.
Они нас умерщвляют? Мы сами убиваем себя еще чаще.
Ах, всё дело в том, что распоряжаясь нашими жизнями или даже просто нашей волей, они автоматически ставят нас ниже себя. Как мы — животных.
Но мы имеем право, скажут мне.
Посмотрите на человека с точки зрения коровы, ждущей очереди на удар молотом или электрошок. С точки зрения кошек, которых тысячами жгли на кострах в честь восхождения короля на престол. С точки зрения обезьянки, головку которой зажали в тиски и выедают живой мозг десертной ложкой.
Нравится? Вы такого права добивались? Вот и нечего на зеркало пенять.
Ну, а если вампиры — не естественное образование, а болезнь человечества или природы?
Ложная проблема. Следует помнить, что ни одна бацилла не возникает у природы без цели. Наши предки, которые считали, что чума и холера — кара Господня, были в чем-то умнее нас.
Человек постоянно стремился расчистить поле для своего безопасного пребывания на Земле. И постоянно попадал в еще худшую беду, в еще худший тупик, стандартно получая по мозгам от «неукротимой планеты» (метафорически описанной Гарри Гаррисоном). По схеме: мы давим на природу — природа постоянно стремится укротить, укоротить нас самих.
Заключение. Каков же сакральный и мифический смысл вампиризма?
Вампиры — не чужаки и не пришлецы с неведомых земель. Это воплощенный гнев Земли. Гончие Псы Великой Матери. Древние кровавые боги, низвергнутые христианством. Не столь важно, откуда они родом: то, что их породило, было непобедимым. Может быть, это новый виток генезиса, нужный, чтобы усмирить зарвавшегося хомо. Так вот: нам следует бороться не с вампирами, не с инфекциями, не с буйством растений и животных, а со своей алчностью, своей жадностью и своей непроходимой тупостью. Потому что без этого вся история человечества — лишь охота за яйцами ганзеров, птенцы которых охотятся на нас самих. Сказал Роберт Шекли«.»
Я за своей «машинкой» разгибаюсь и пытаюсь привести разбушевавшиеся мысли в порядок.
Но тут во входную дверь не просто звонят — «дербанят в парадное» как говорил Лев Кассиль. Долбят ногами, руками и головой.
Я распахиваю дверь — и вот они, мои дорогие оболтусы! Гошка и Стёшка. Близнецы. Две решки одной фальшивой монеты. Ряшки во всю ширину плеч, все шестьдесят четыре зуба оскалены в хитренькой улыбочке, одинаковые вязаные шапчонки сдвинуты на затылок, куртки распахнуты настежь, ранцы… то есть рюкзачки с наклейками в виде черепов, костей, кинжалов и прочей дряни — вываляны в глубоких уличных снегах.
— Баб, а шнурки в стакане? — спрашивает Гошка.
— Родители на зарубежной научной конференции, — отвечаю, — дома остался только один толстый черный шнурок, из таких, какие султан посылал виноватому паше, чтобы тот им удавился. Именно — я.
— А пожрать чего-нибудь? — вступает Стёшка.
— Для предвиденного стихийного бедствия приготовлены суп из красной чечевицы с луком и пряностями и соевый гуляш с картошкой под толстым слоем куркумы.
Восторженные вопли.
— Руки мыть немедленно! Предупреждение: супчик прямо из кастрюли не хавать, стальными вилками в сковородный тефлон не шкрябаться, вдвоем на один компьютер не наседать. Зря, что ли, я ноут завела?
Всё, моей научной деятельности пришёл полный конец. Пусть дочка сама переводит мою писанину на суконный язык и смывает следы моей личности, коли ей надо для отчета.
Пока ребятки оттирают грязные лапы под краном, чинно разливают варево по тарелкам и ковыряются в сковороде деревянными ложками, я осторожно выясняю:
— Вы что так рано и такие растерзанные?
— Сегодня дневники вечерникам пятаки начищали, — деловито объясняет Гошка.
— Вот преподы и укоротили учебный день с большого перепугу.
Об этом обычае я наслышана. Не нужно, кстати полагать, что «вечерники» учатся в вечерней школе — и те, и другие в одинаковой мере гимназисты. Ритуальное мордобитие, раз в году спонтанно проводимое обоими отрядами, смертных и не очень, — отражение давней вражды между синеподкладочниками и белоподкладочниками.
— А на какой стороне вы воевали?
— На обеих, — ухмыляется Стёшка.
— Разошлись для интереса.
— И что, на завтра родителей вызывают?
— Угу. Дед у себя?
— Спит, так что не очень шумите.
— Да он же днём как мертвяк!
Владик, с его видом вольноопределяющегося студента, не вызывает в них никакого пиетета.
Оттого, что они являют собой непонятное и уже по этой причине угрозу?
В яблочко!
Ибо корень всех зол — наша ксенофобия. Вампиры иные, чем мы. Проще их выдумать, чем понять.
Вампиры — хищники? Но на всякого волка найдется свой святой Франциск.
Они нас умерщвляют? Мы сами убиваем себя еще чаще.
Ах, всё дело в том, что распоряжаясь нашими жизнями или даже просто нашей волей, они автоматически ставят нас ниже себя. Как мы — животных.
Но мы имеем право, скажут мне.
Посмотрите на человека с точки зрения коровы, ждущей очереди на удар молотом или электрошок. С точки зрения кошек, которых тысячами жгли на кострах в честь восхождения короля на престол. С точки зрения обезьянки, головку которой зажали в тиски и выедают живой мозг десертной ложкой.
Нравится? Вы такого права добивались? Вот и нечего на зеркало пенять.
Ну, а если вампиры — не естественное образование, а болезнь человечества или природы?
Ложная проблема. Следует помнить, что ни одна бацилла не возникает у природы без цели. Наши предки, которые считали, что чума и холера — кара Господня, были в чем-то умнее нас.
Человек постоянно стремился расчистить поле для своего безопасного пребывания на Земле. И постоянно попадал в еще худшую беду, в еще худший тупик, стандартно получая по мозгам от «неукротимой планеты» (метафорически описанной Гарри Гаррисоном). По схеме: мы давим на природу — природа постоянно стремится укротить, укоротить нас самих.
Заключение. Каков же сакральный и мифический смысл вампиризма?
Вампиры — не чужаки и не пришлецы с неведомых земель. Это воплощенный гнев Земли. Гончие Псы Великой Матери. Древние кровавые боги, низвергнутые христианством. Не столь важно, откуда они родом: то, что их породило, было непобедимым. Может быть, это новый виток генезиса, нужный, чтобы усмирить зарвавшегося хомо. Так вот: нам следует бороться не с вампирами, не с инфекциями, не с буйством растений и животных, а со своей алчностью, своей жадностью и своей непроходимой тупостью. Потому что без этого вся история человечества — лишь охота за яйцами ганзеров, птенцы которых охотятся на нас самих. Сказал Роберт Шекли«.»
Я за своей «машинкой» разгибаюсь и пытаюсь привести разбушевавшиеся мысли в порядок.
Но тут во входную дверь не просто звонят — «дербанят в парадное» как говорил Лев Кассиль. Долбят ногами, руками и головой.
Я распахиваю дверь — и вот они, мои дорогие оболтусы! Гошка и Стёшка. Близнецы. Две решки одной фальшивой монеты. Ряшки во всю ширину плеч, все шестьдесят четыре зуба оскалены в хитренькой улыбочке, одинаковые вязаные шапчонки сдвинуты на затылок, куртки распахнуты настежь, ранцы… то есть рюкзачки с наклейками в виде черепов, костей, кинжалов и прочей дряни — вываляны в глубоких уличных снегах.
— Баб, а шнурки в стакане? — спрашивает Гошка.
— Родители на зарубежной научной конференции, — отвечаю, — дома остался только один толстый черный шнурок, из таких, какие султан посылал виноватому паше, чтобы тот им удавился. Именно — я.
— А пожрать чего-нибудь? — вступает Стёшка.
— Для предвиденного стихийного бедствия приготовлены суп из красной чечевицы с луком и пряностями и соевый гуляш с картошкой под толстым слоем куркумы.
Восторженные вопли.
— Руки мыть немедленно! Предупреждение: супчик прямо из кастрюли не хавать, стальными вилками в сковородный тефлон не шкрябаться, вдвоем на один компьютер не наседать. Зря, что ли, я ноут завела?
Всё, моей научной деятельности пришёл полный конец. Пусть дочка сама переводит мою писанину на суконный язык и смывает следы моей личности, коли ей надо для отчета.
Пока ребятки оттирают грязные лапы под краном, чинно разливают варево по тарелкам и ковыряются в сковороде деревянными ложками, я осторожно выясняю:
— Вы что так рано и такие растерзанные?
— Сегодня дневники вечерникам пятаки начищали, — деловито объясняет Гошка.
— Вот преподы и укоротили учебный день с большого перепугу.
Об этом обычае я наслышана. Не нужно, кстати полагать, что «вечерники» учатся в вечерней школе — и те, и другие в одинаковой мере гимназисты. Ритуальное мордобитие, раз в году спонтанно проводимое обоими отрядами, смертных и не очень, — отражение давней вражды между синеподкладочниками и белоподкладочниками.
— А на какой стороне вы воевали?
— На обеих, — ухмыляется Стёшка.
— Разошлись для интереса.
— И что, на завтра родителей вызывают?
— Угу. Дед у себя?
— Спит, так что не очень шумите.
— Да он же днём как мертвяк!
Владик, с его видом вольноопределяющегося студента, не вызывает в них никакого пиетета.
Страница 7 из 8
