Знаете, а я совсем не удивляюсь, что этот случай с моей дочкой вызвал такой серьезный резонанс. Среди людей появилось много неверных слухов, которые породили много неверных представлений, что вызвало у многих недоверие.
Добавить в моё избранное
5 мин, 54 сек 10683
После третьей попытки губы нехотя задвигались, из них послышался слабый шепот:
— Да, сплю. Не буди меня! Я хочу умереть так.
Я решил пока не тревожить ее до прихода доктора Л, который был очень удивлен, застав свою пациентку еще живой. Потом, ровно в 3 часа дня в лице спящей произошла серьезная перемена. Глаза ее медленно раскрылись, зрачки закатились, кожа приобрела свинцовый оттенок, пятна лихорадочного румянца, появившиеся на ее щеках быстро погасли. Одновременно ее верхняя губа поднялась и обнажили зубы; нижняя челюсть отвалилась, и в широко раскрывшемся рту показался распухший язык. В этот момент было такое ощущение, словно несчастная пыталась что-то сказать, выкрикнуть что-то очень важное, но та могла издавать лишь жуткие звуки, которые больше напоминали звериный рев, чем человеческую речь. В тот момент среди нас не было никого, кто бы впервые встретился тогда с ужасным зрелищем смерти, вид моей дочки в ту минуту был настолько пугающ, как и ее звуки из рта заставили отпрянуть от постели. В этот момент великий ужас окутал нас с головы до ног. Именно в это время от моей Аннушки ничего не осталось от того привычного детского облика, который мне был так дорог.
Здесь, я достиг того места, когда любой может решительно отказаться мне верить. Однако мое дело-продолжить.
Теперь Аннушка не обнаруживала никаких признаков жизни; сочтя ее мертвой, внезапно губы ее вновь задрожали. Это длилось несколько минут. Мой друг Ф-р предложил мне, как и прежде воздействовать на руку моей дочери. Я сделал это, но было безуспешно. Тогда мне пожелали, чтобы я задал ей вопрос. Я спросил:
— Аннушка, может ты хочешь мне что-то сказать, может, ты что-то хочешь?
На щеки мгновенно вернулись те самые пятна лихорадочного румянца; язык вновь задрожал, жуткий голос, произнес:
— Быстрее! Быстрее! Быстрее! Убей меня отец или разбуди! Скорее!
Я был сильно потрясен и какое-то время не знал, что сделать. Сначала я попытался снова усыпить ее, но не сумев этого сделать из-за полного ослабления воли, я столь же энергично принялся ее будить. Скоро я увидел, что мне это удается, и я уже рассчитывал на успех и был уверен, что присутствующий мой друг тоже ждал пробуждения моей девочки. Но того, что произошло дальше, не мог ожидать никто.
Пока я проделывал гипнотические пассы, несчастная продолжала кричать: «умерла!» «умерла!» все ее тело в течение минуты осело, разложилось. Мой друг не мог скрыть того леденящего, невыразимого ужаса вызванного эти финалом. На постели, передо мной оказалась полужидкая, отвратительная, гниющая масса. Это все, что осталось от моей Аннушки.
— Да, сплю. Не буди меня! Я хочу умереть так.
Я решил пока не тревожить ее до прихода доктора Л, который был очень удивлен, застав свою пациентку еще живой. Потом, ровно в 3 часа дня в лице спящей произошла серьезная перемена. Глаза ее медленно раскрылись, зрачки закатились, кожа приобрела свинцовый оттенок, пятна лихорадочного румянца, появившиеся на ее щеках быстро погасли. Одновременно ее верхняя губа поднялась и обнажили зубы; нижняя челюсть отвалилась, и в широко раскрывшемся рту показался распухший язык. В этот момент было такое ощущение, словно несчастная пыталась что-то сказать, выкрикнуть что-то очень важное, но та могла издавать лишь жуткие звуки, которые больше напоминали звериный рев, чем человеческую речь. В тот момент среди нас не было никого, кто бы впервые встретился тогда с ужасным зрелищем смерти, вид моей дочки в ту минуту был настолько пугающ, как и ее звуки из рта заставили отпрянуть от постели. В этот момент великий ужас окутал нас с головы до ног. Именно в это время от моей Аннушки ничего не осталось от того привычного детского облика, который мне был так дорог.
Здесь, я достиг того места, когда любой может решительно отказаться мне верить. Однако мое дело-продолжить.
Теперь Аннушка не обнаруживала никаких признаков жизни; сочтя ее мертвой, внезапно губы ее вновь задрожали. Это длилось несколько минут. Мой друг Ф-р предложил мне, как и прежде воздействовать на руку моей дочери. Я сделал это, но было безуспешно. Тогда мне пожелали, чтобы я задал ей вопрос. Я спросил:
— Аннушка, может ты хочешь мне что-то сказать, может, ты что-то хочешь?
На щеки мгновенно вернулись те самые пятна лихорадочного румянца; язык вновь задрожал, жуткий голос, произнес:
— Быстрее! Быстрее! Быстрее! Убей меня отец или разбуди! Скорее!
Я был сильно потрясен и какое-то время не знал, что сделать. Сначала я попытался снова усыпить ее, но не сумев этого сделать из-за полного ослабления воли, я столь же энергично принялся ее будить. Скоро я увидел, что мне это удается, и я уже рассчитывал на успех и был уверен, что присутствующий мой друг тоже ждал пробуждения моей девочки. Но того, что произошло дальше, не мог ожидать никто.
Пока я проделывал гипнотические пассы, несчастная продолжала кричать: «умерла!» «умерла!» все ее тело в течение минуты осело, разложилось. Мой друг не мог скрыть того леденящего, невыразимого ужаса вызванного эти финалом. На постели, передо мной оказалась полужидкая, отвратительная, гниющая масса. Это все, что осталось от моей Аннушки.
Страница 2 из 2
