18 декабря, 1825 г. Сегодня (на удивление) такое же, как и вчера (и позавчера и даже месяц назад). Мой брат Дориан не дает мне и шагу из дома ступить без его позволения. Мама никогда нам не говорила, что отец был военным. Оказывается у него целая коллекция всякого оружия. Откуда здесь такие странные пистолеты. Они почти не издают звуков, попадают точно в цель с невероятного расстояния. Иногда я даже сожалею, что Дориан нашел их. Он с утра до вечера «работает». Мне ничего не остается, как… просто сидеть и ждать.
Добавить в моё избранное
8 мин, 28 сек 15383
Рефаима.
1 мая. 1825 г. Я не хочу, что бы моя сестра видела меня таким. Я больше не тот (даже не тот Дориан, который посмел поднять руку на это прекрасное создание). Я монстер, чудовище. И единственно чего хочу — это убивать и в первую очередь Фемойса. Это он со мной сделал. Прости, Джина, прости меня. Сегодня на рассвете я сделаю то, что должен. И буду выше Фемойса. (Спасибо тебе, сестренка, что научила принимать правильные решения).
2 мая. 1825 г. Холод — это то, что я почувствовала, когда проснулась. Меня встретил Роберт, весь запыхавшийся с одеялом в руках. Он окутал меня в него и, обхватив за плечи, повел Роздер. Она осмотрела меня, что-то сделала с моей кровью и, кивнув, сказала: «Все в норме! Ты можешь идти, Нефелима». Меня удивило, то, как она меня назвала и я спросила Роберта, он ответил, что с этого дня мое имя Нефелима (мне, если честно, было все равно). Я помчалась в выделенную мне и Дориану комнату. На второй кровати сидело существо. Черное, покрытое перьями. Оно не смотрело на меня, лишь сидела на кровати Дориана, у него был высокий рост, золотисто-серые губы блестящие на солнце и два крыла. Только зверь поднял на меня свои кроваво-красные глаза полные отчаяния и грусти, я поняла, кто сидит передо мной. Дориан поднялся и подбежал ко мне с невероятной скоростью, он хотел обнять меня, но почему-то остановился. Вместо него я продолжила этот жест и сама потянусь к нему. Дориан, не ожидая такого от меня, быстро вдохнул и положили горячие руки мне на спину.
3 мая. 1825 г. (Рефаим) Все равно! Джина не станет терпеть монстра! Это ничего не меняет.
3 мая. 1825 г. Вот почему Рефаим такой скрытный, вот почему молчит. Он боится, что я отрекусь от него. Как я могла не заметить две лишние страницы в дневнике. Мой брат собирается покончить с собой. Где он?
4 мая. 1825 г. Нет! Он не мог так со мной поступить! Я искала его везде от кухонь до офисов, позабыв о крыше. Он… Он… Мертв…
5 мая. 1825 г. О никакой силе не может быть и речи, если она так грустит о смерти этого существа. В аду ему самое место. Но теперь нужно пробудить силу в Нефелиме. А она всеми способами замыкается. Значит пора крайних тем. Из-за этого я даже немного сожалею о смерти Рефаима, он бы тут пригодился. Ну что я не найду кого в жертву науке принести?
8 мая. 1825 г. Роберт привел ко мне доктор Роздер, она плакала. А Фемойс толкал ее ко мне в комнату и выстрелил Элле в шею. Она крикнула и обмякла в его руках, а на ее белую блузку полилась кровь. Он кинул тело к моим ногам и крикнул: «Пей!». Я не поняла, что он имеет в виду и вопросительно на него уставилась. Он поднял тело на воротник и подтянул к кровати, заляпав кровью белую простыню. Роберт обхватил меня за шею и прислонил мои губы к ране. Я отстранилась от них и вытерла кровь с губ, лишь капля попала мне на язык, но вкус его не сравнить ни с чем, радом с ней в прах рассыпалась скорбь и я прижала к губам Эллу, разрывая зубами кожу. Мне захотелось больше и больше и чем дольше я «пила Эллу» тем голоднее становилась. И я сейчас я ясно хотела попробовать на вкус Роберта. Я хотела пить, но не умереть, нужно было действовать глобально и безвозвратно. Хотя даже такого я не ожидала. Я отбросила холодное, белое тело на пол и прижалась губами к губам Фемойса и прокусила в них маленькую дырочку и когда он понял, что я хочу от него, потянулся за револьвером, но руки его был крепко прижаты моими к стене. Стук сзади — кто-то вошел, но мне все равно, далеко он все рано не уйдет. В плечо воткнулось что-то острое. Сознание предательски меня покинуло.
8 мая. 1825 (Роберт Фемойс) Я этого не хотел, но рас такова судьба, сегодня же проект Божественное дитя закрыт и все до единого доказательства о его существовании будут сожжены (в прямом смысле). (***) Я не знаю, сколько времени прошло, но когда я проснулась, вокруг была одна зола да доски, я лежала связанная в «стеклянном гробу». От веревок было избавиться легко и стекло уже давно потеряло свою прочность. Я поднялась и ничего не мешало мне закончить свой план.
Я осмотрела все здание, но комнаты отличались только количеством пыли, пепла и сгоревших досок. В одной комнате лежал черный скелет, когда-то являвшийся Эллой Роздер, в горстке мусора блестело что-то квадратное. Я подняла, это был мой дневник, на отмеченной странице с завернутым углом было написано «Гори в аду!» Я выбралась из здания, держа священную книгу в руках. Вокруг гигантские дома и картины на каждом шагу. Какой-то несчастный сказал мне, что это 2012 год. Что ж, следует привыкнуть к этому.
4 сентября 2013 г. Жизнь идет своим чередом (почти у всех жителей этого города). В Нью-Кеймол многое поменялось и появилось много того, о чем мне следует узнать. Как хорошо, что те дураки на той секретной базе забыли, что сами сделали супер-стекло от-всего-защитным. И с этого дня эта книга твоя, дитя мое. И если ты читаешь мой дневник, то новая жизнь уже идет за тобой. Теперь тебе принадлежит история моей жизни.
1 мая. 1825 г. Я не хочу, что бы моя сестра видела меня таким. Я больше не тот (даже не тот Дориан, который посмел поднять руку на это прекрасное создание). Я монстер, чудовище. И единственно чего хочу — это убивать и в первую очередь Фемойса. Это он со мной сделал. Прости, Джина, прости меня. Сегодня на рассвете я сделаю то, что должен. И буду выше Фемойса. (Спасибо тебе, сестренка, что научила принимать правильные решения).
2 мая. 1825 г. Холод — это то, что я почувствовала, когда проснулась. Меня встретил Роберт, весь запыхавшийся с одеялом в руках. Он окутал меня в него и, обхватив за плечи, повел Роздер. Она осмотрела меня, что-то сделала с моей кровью и, кивнув, сказала: «Все в норме! Ты можешь идти, Нефелима». Меня удивило, то, как она меня назвала и я спросила Роберта, он ответил, что с этого дня мое имя Нефелима (мне, если честно, было все равно). Я помчалась в выделенную мне и Дориану комнату. На второй кровати сидело существо. Черное, покрытое перьями. Оно не смотрело на меня, лишь сидела на кровати Дориана, у него был высокий рост, золотисто-серые губы блестящие на солнце и два крыла. Только зверь поднял на меня свои кроваво-красные глаза полные отчаяния и грусти, я поняла, кто сидит передо мной. Дориан поднялся и подбежал ко мне с невероятной скоростью, он хотел обнять меня, но почему-то остановился. Вместо него я продолжила этот жест и сама потянусь к нему. Дориан, не ожидая такого от меня, быстро вдохнул и положили горячие руки мне на спину.
3 мая. 1825 г. (Рефаим) Все равно! Джина не станет терпеть монстра! Это ничего не меняет.
3 мая. 1825 г. Вот почему Рефаим такой скрытный, вот почему молчит. Он боится, что я отрекусь от него. Как я могла не заметить две лишние страницы в дневнике. Мой брат собирается покончить с собой. Где он?
4 мая. 1825 г. Нет! Он не мог так со мной поступить! Я искала его везде от кухонь до офисов, позабыв о крыше. Он… Он… Мертв…
5 мая. 1825 г. О никакой силе не может быть и речи, если она так грустит о смерти этого существа. В аду ему самое место. Но теперь нужно пробудить силу в Нефелиме. А она всеми способами замыкается. Значит пора крайних тем. Из-за этого я даже немного сожалею о смерти Рефаима, он бы тут пригодился. Ну что я не найду кого в жертву науке принести?
8 мая. 1825 г. Роберт привел ко мне доктор Роздер, она плакала. А Фемойс толкал ее ко мне в комнату и выстрелил Элле в шею. Она крикнула и обмякла в его руках, а на ее белую блузку полилась кровь. Он кинул тело к моим ногам и крикнул: «Пей!». Я не поняла, что он имеет в виду и вопросительно на него уставилась. Он поднял тело на воротник и подтянул к кровати, заляпав кровью белую простыню. Роберт обхватил меня за шею и прислонил мои губы к ране. Я отстранилась от них и вытерла кровь с губ, лишь капля попала мне на язык, но вкус его не сравнить ни с чем, радом с ней в прах рассыпалась скорбь и я прижала к губам Эллу, разрывая зубами кожу. Мне захотелось больше и больше и чем дольше я «пила Эллу» тем голоднее становилась. И я сейчас я ясно хотела попробовать на вкус Роберта. Я хотела пить, но не умереть, нужно было действовать глобально и безвозвратно. Хотя даже такого я не ожидала. Я отбросила холодное, белое тело на пол и прижалась губами к губам Фемойса и прокусила в них маленькую дырочку и когда он понял, что я хочу от него, потянулся за револьвером, но руки его был крепко прижаты моими к стене. Стук сзади — кто-то вошел, но мне все равно, далеко он все рано не уйдет. В плечо воткнулось что-то острое. Сознание предательски меня покинуло.
8 мая. 1825 (Роберт Фемойс) Я этого не хотел, но рас такова судьба, сегодня же проект Божественное дитя закрыт и все до единого доказательства о его существовании будут сожжены (в прямом смысле). (***) Я не знаю, сколько времени прошло, но когда я проснулась, вокруг была одна зола да доски, я лежала связанная в «стеклянном гробу». От веревок было избавиться легко и стекло уже давно потеряло свою прочность. Я поднялась и ничего не мешало мне закончить свой план.
Я осмотрела все здание, но комнаты отличались только количеством пыли, пепла и сгоревших досок. В одной комнате лежал черный скелет, когда-то являвшийся Эллой Роздер, в горстке мусора блестело что-то квадратное. Я подняла, это был мой дневник, на отмеченной странице с завернутым углом было написано «Гори в аду!» Я выбралась из здания, держа священную книгу в руках. Вокруг гигантские дома и картины на каждом шагу. Какой-то несчастный сказал мне, что это 2012 год. Что ж, следует привыкнуть к этому.
4 сентября 2013 г. Жизнь идет своим чередом (почти у всех жителей этого города). В Нью-Кеймол многое поменялось и появилось много того, о чем мне следует узнать. Как хорошо, что те дураки на той секретной базе забыли, что сами сделали супер-стекло от-всего-защитным. И с этого дня эта книга твоя, дитя мое. И если ты читаешь мой дневник, то новая жизнь уже идет за тобой. Теперь тебе принадлежит история моей жизни.
Страница 2 из 3
