Псих

Никто и с места не сдвинулся. Медленно, не привлекая к себе внимания, я взял ручку с парты одноклассницы и щелкнул ею. В следующую секунду я наносил ему удары. Ручкой. Один за другим. Один за другим. Не жалея. Кровь забрызгала стоящих рядом зевак. Этим придуркам потребовалось еще с полминуты, чтобы их маленьких мозги сработали и поняли всю суть происходящего. Меня принялись оттаскивать от почти мертвого Витьки.

Я в суматохе отцепился от псевдо-героев и заорал. Громко.

— Заткнитесь!

И все замолчали. Разом. Все остановилось. Кажется, я даже слышал удары собственного сердца. Раз-два, раз-два, просто бешеный ритм. Голубоглазый все также бился в конвульсиях на холодном полу, прикрыв лицо руками. Подойдя к нему, я сел на корточки перед ним и вновь улыбнулся, обманчиво-нежно запустив руку в его золотую копну волос. Обманчиво. Резко вскинув его голову, я предоставил всем на обозрение его лицо. Рот искажен. Из правого глаза скатывается кровь, смешанная с солеными слезами. Многочисленные неглубокие царапины по всему лицу, а из левого глаза вытекает нечто. Жижа. Его глаз. Его когда-то голубой глаз. Аха-ха-ха. Победа! Пустая глазница, а начиная от бровей и вдоль по веку до ноздрей протягивается самая длинная и глубокая царапина. Шрам. Шрам, память обо мне. Кажется, я смеюсь. Задыхаясь, не успевая перевести дыхание. Громко. Истерически. Меня вновь пытаются отцепить от Витьки. Наивные. Когда меня в очередной раз с силой дергают назад, я ухватываюсь за его волосы и сваливаюсь с толстенной прядью волос и куском кожи, забавно болтающемся на вырванных мною волосах. Я сорвал с него скальп. Аха-ха-ха… Наблюдая за тем, как лицо Виталия застыло в немом крике и он с грохотом рухнул на пол, я вновь рассмеялся. Пуще прежнего. Истерически катаясь по полу кабинета. Под крики и плач.

Белые стены. Белая простыня, одеяло и подушка. Белая пижама. Все белое. Я псих. Я в психбольнице. Меня никто не посещает. И не надо. Ко мне даже медсестры не заходят. И плевать, что мне всего шестнадцать, я псих. Псих, псих, псих. Слова эхом отдаются по малюсенькой комнатушке. Меня не выводят гулять. И не надо. Достаточно, что три раза в день снимают с меня кандалы и снимают с меня ремни, полностью парализующие мои действия. Здесь есть окошко. Маленькое. С массивной железной решеткой. Я вновь мог любоваться дождем и думать о смысле. Об этих серых людях. Об этом сером мире.

Сегодня я сижу здесь. Как и всегда. Меня на час отцепили от оков, но я не пошел к окошку как обычно. Недавно, под кроватью я нашел осколок стекла. Острый такой… Провожу им по руке. Вдоль вен, вырисовывая непонятные сплетения. С улыбкой наблюдаю за кровью, которая образует нечто. Великолепно. Это идеально! Откидываюсь назад. Невольно. В глазах темнеет. Я сейчас умру. Я псих. Это искусство…

Я вам говорил, почему люблю красный цвет?