Я совершенно нормальный человек. Был. Детство было, как у всех — родители, друзья, учеба. Я не был слишком уж общительным, как некоторые ребята, но и замкнутым меня назвать было сложно. Но многое изменилось. Я попытаюсь рассказать о том вечере, когда это произошло.
Добавить в моё избранное
6 мин, 8 сек 16920
С подавленным криком-хрипом я отбросил хвост от себя подальше. Придя в себя, я обернулся и взглянул на дверь — в нее ведь еще и скреблись. Низ деревянной двери был полностью исцарапан довольно глубокими следами… когтей? Наверху, там, где у квартирных дверей обычно располагается глазок, что-то блестело. Я пригляделся и узнал в блестящей штучке кошачий глаз! Мне капитально поплохело. Я сошел с веранды, на меня навалилась усталость, будто я и не спал до полудня.
Оглядевшись, я сразу приметил еще кое-что: по тропинке, которая вела к нашему дачному сортиру, проходила борозда. Глубокая, она местами вырывала клочья земли из протоптанной тропинки и, слегка извиваясь, вела к туалету.
Дрожащими руками я потянулся к лопате, прислоненной к веранде. С лопатой я почувствовал себя защищенным, но нервы мои были на пределе. Ей богу, зайди сейчас к нам наша соседка, как обычно, незаметно (калитка исправно смазана маслом и не скрипит, а отношения с соседями у нас хорошие, поэтому все ходят без церемоний), я бы метнул в нее лопату, не задумываясь.
Вооружившись, я направился к сортиру, следуя борозде. Тут я учуял запах, которого здесь быть не должно — не та вонь дачного сортира, которую можно приглушить, задержав дыхание, для того, чтобы можно было сделать свои дела (очень полезное умение при проживании на даче), а едкий, сладковатый, тошнотворный запах разложения, дохлятины. По мере приближения к нужнику вонь усиливалась…
Дверь в кабинку была приоткрыта, а борозда, которая вела меня, оканчивалась как бы стрелкой, указывающей на сортир. Я заметил, что у входа в кабинку лежит что-то серое. В черную полоску. И что-то мне подсказывало, что от одной только дохлой кошки той убийственной вони, которая исходила со стороны кабинки, исходить не может. Я сдался рвотным позывам, которые до сих пор умудрялся сдерживать. Подавив следующие приступы, я бросил лопату, развернулся и побежал с участка прочь. Я уже не помню, как я оказался в автобусе. Естественно, я не забрал по пути с собой ничего, что взял с собой на дачу. Я приехал домой и дал зарок больше никогда не возвращаться в то ужасное место. Родители, увидев мое выражение лица, ничего не стали спрашивать, а только съездили через пару дней на дачу и забрали оттуда мой ноутбук. Как ни странно, они сказали мне, что дом обнесен ворами не был, а ответ на вопрос о каких-либо обнаруженных странностях был отрицательным. Я не стал расспрашивать их дальше, а ноутбук при первой возможности подарил другу.
С тех пор я часто чувствую запах дохлятины там, где его нет и быть не может. Я не могу нормально есть. Особенно мясо — для меня оно пахнет точно так же, как то, что висело на пороге дачного сортира в тот день. А ещё с тех пор я совершенно не выношу кошек рядом с собой.
Оглядевшись, я сразу приметил еще кое-что: по тропинке, которая вела к нашему дачному сортиру, проходила борозда. Глубокая, она местами вырывала клочья земли из протоптанной тропинки и, слегка извиваясь, вела к туалету.
Дрожащими руками я потянулся к лопате, прислоненной к веранде. С лопатой я почувствовал себя защищенным, но нервы мои были на пределе. Ей богу, зайди сейчас к нам наша соседка, как обычно, незаметно (калитка исправно смазана маслом и не скрипит, а отношения с соседями у нас хорошие, поэтому все ходят без церемоний), я бы метнул в нее лопату, не задумываясь.
Вооружившись, я направился к сортиру, следуя борозде. Тут я учуял запах, которого здесь быть не должно — не та вонь дачного сортира, которую можно приглушить, задержав дыхание, для того, чтобы можно было сделать свои дела (очень полезное умение при проживании на даче), а едкий, сладковатый, тошнотворный запах разложения, дохлятины. По мере приближения к нужнику вонь усиливалась…
Дверь в кабинку была приоткрыта, а борозда, которая вела меня, оканчивалась как бы стрелкой, указывающей на сортир. Я заметил, что у входа в кабинку лежит что-то серое. В черную полоску. И что-то мне подсказывало, что от одной только дохлой кошки той убийственной вони, которая исходила со стороны кабинки, исходить не может. Я сдался рвотным позывам, которые до сих пор умудрялся сдерживать. Подавив следующие приступы, я бросил лопату, развернулся и побежал с участка прочь. Я уже не помню, как я оказался в автобусе. Естественно, я не забрал по пути с собой ничего, что взял с собой на дачу. Я приехал домой и дал зарок больше никогда не возвращаться в то ужасное место. Родители, увидев мое выражение лица, ничего не стали спрашивать, а только съездили через пару дней на дачу и забрали оттуда мой ноутбук. Как ни странно, они сказали мне, что дом обнесен ворами не был, а ответ на вопрос о каких-либо обнаруженных странностях был отрицательным. Я не стал расспрашивать их дальше, а ноутбук при первой возможности подарил другу.
С тех пор я часто чувствую запах дохлятины там, где его нет и быть не может. Я не могу нормально есть. Особенно мясо — для меня оно пахнет точно так же, как то, что висело на пороге дачного сортира в тот день. А ещё с тех пор я совершенно не выношу кошек рядом с собой.
Страница 2 из 2
